Так как большинство законодателей и мыслителей древности не поняли ядра полового вопроса, именно значение половой жизни для индивидуальности и для индивидуального развитие обоих полов, а их внимание направлено было главным образом на потомство, при полном неуважении к женщине, то вопрос, который мы называем теперь «половым», имел для древних в высшей степени одностороннее значение, именно только для мужчин. Таким образом проституция должна была сделаться необходимой составной частью античной половой морали; она считалась неизбежной и над ней не ломали больше головы. Все, что сделано в древности для половой реформы в теории и на практике, заключено в тесные пределы тех взглядов на половые отношения, которые вытекают из односторонней патриархальной точки зрения. Тем не менее в заключение не мешает сделать краткий обзор тех идей и той точки зрения, которые создала древняя эпоха в отношении к половым реформам, а также указать на известные практические меры в этой области. То были плодотворные семена, которые не могли развиться при господстве строгого принципа двойственной морали, но не утерявшая, однако, своего значение даже и в наше время, когда борьба против двойственной половой морали в полном ходу. Многое древний мир уже предчувствовал и. предрешал, что осуществилось в новой и прочной форме лишь в более или менее близком для него будущем.
Как мы уже упоминали, центральный пункт полового вопроса составлял в древности вопрос о потомстве, о так называемом теперь евгенизме, т. е. о рождении красивых и здоровых детей. Брак всецело был построен на этом фундаменте, а потому его индивидуальный, нравственный характер, безусловно, подчинялся правовой норме его. В некоторых греческих государствах старались даже покровительствовать рождению на свет детей путем законодательных мер против холостяков, на что указывает, между прочим, и Платон в своем «Пире». Всего строже проводились эти меры в Спарте и на Крите, где государство вообще без стеснений вмешивалось в половые отношение отдельных лиц и всецело подчиняло их требованиям произведение на свет хорошего потомства. Так, спартанский законодатель Ликург считал необходимым, чтобы у достойных мужчин существовала общность детей и общность произведение их на свет. «Пожилому мужчине, имевшему молодую жену, разрешалось привести к своей жене бодрого, молодого мужчину, который ему нравился и которого он считал дельным, и считать затем рожденного из его благородного семени ребенка своим. С другой стороны честный мужчина имел право, если он ценил жену другого за ее плодовитость и добродетель, просить разрешение у мужа иметь сношение с его женой и родить на свет хороших детей, которые были бы в братском родстве с другими хорошими детьми. Дело в том, что Ликург, во-первых, придерживался того мнении, что дети составляют собственность не отцов, а государства, и в виду этого он желал, чтобы они рождались не от всех без различия, а только от лучших граждан. Затем он нашел также среди предписаний других законодателей по этому вопросу много трусливого и нецелесообразного: сук и кобыл случают только с лучшими псами и жеребцами и стараются добыть на то разрешение владельцев деньгами и хорошими словами; женщин же, напротив, охраняют в запертых помещениях и предлагают им, чтобы они рожали детей от своих мужей, как бы те ни были глупы, стары и хворы. Как будто плохие дети не составляют, прежде всего, мучение для тех, кому они принадлежат и кто их воспитывает, а хорошие дети, напротив, не составляют радости и счастья своих родителей». Среди специальных законов, изданных Ликургом в интересах рождение здоровых и красивых детей, существуют, между прочим, и законы относительно времени вступление в брак для молодых людей и молодых девушек, причем принималась во внимание физическая и духовная зрелость их; затем запрещалось также давать приданое (даже богатым девушкам), чтобы на них женились только ради их «личных преимуществ, и, наконец, изданы были предписания относительно времени и частоты половых сношений». Аналогичные постановление существовали и на Крите (Страбон X, 482; Аристотель Политика, И, 10). Позднейшие дискуссии о половой реформе, начавшиеся в исходе пятого столетия, также вращаются почти исключительно, вокруг вопроса о создании расы, хотя такой мыслитель, как Демокрит, уже в то время высказался против этой точки зрения, имеющей в виду лишь потомство, и совершенно не по-гречески, чересчур даже подчеркнул благополучие и интересы индивидуума.
