В эллинизированном римском государстве воззрение эти продолжали оказывать свое действие, хотя истинному римлянину такое неуважение к женщине первоначально было чуждо. Однако, под могущественным влиянием греческой литературы и философии, мизогиния, как всепожирающий яд, и здесь постепенно пропитала общественную жизнь и заразила, в конце концов, и новое христианское учение. Кто желает правильно оценить эти половые взаимоотношения, тот должен собственно перевернуть известное выражение Ницше, что христианство напоило Эрота ядом: напротив, христианство на свою погибель само восприняло в себя греческий взгляд на любовь и женщину и до сих пор еще не освободилось от него. Наша половая этика и теперь еще болеет эллинизмом, или, вернее, этой стороной эллинизма. Открыть биологическую и этическую ценность полового элемента, как основание индивидуальной и социальной жизни, для сознание культурных людей, чтобы дать тем самым возможность построение нового свободного и серьезного взгляда на половую жизнь-составляет еще задачу будущей половой этики.
Античный взгляд на проституцию, как мы уже неоднократно указывали, теснейшим образом связан с несвободным положением женщины и с мизогинией. От Солона до Августина мы видим мыслителей и поэтов, философов и теологов, людей чистого и благородного образа мыслей, защищавших необходимость проституции; мы находим в числе этих защитников таких людей, как Катон и Цицерон, и видим, что даже стоики оправдывают проституцию и сутенерство (Sext. Етриг. Ш, 24, 201). Олигархи, абсолютные государи и политические деятели покровительствовали еще кроме того проституции, веря, что она служит безобидным клапаном для мужских страстей и что таким образом можно отвлечь мужчин от политической деятельности – рецепт, который и теперь еще применяется в некоторых государствах.
Напротив, благородных и просвещенных людей, которые бы sans phrase высказывались против всякого рода проституции, в древности было очень мало. В то время, как старейшие греческие стоики были даже, как мы видели, горячими защитниками необходимости проституции, возникшее в Риме течение стоической философии, под влиянием знаменитого Панеция придерживалось противоположной точки зрение и отвергало проституцию, как нечто абсолютно безнравственное., прежде всего, мы должны здесь указать на Музония. Но поистине глубокое и достойное удивление понимание связи между унижением женщины и проституцией, понимание недостаточности всякого государственного урегулирование и всякой терпимости к профессиональному разврату, а также гибельного влияние легализирование разврата на общественную жизнь, мы находим у Дио Хризостома из Прузы, ритора первого христианского века. Он первый убежденный аболиционист. В достопамятных словах изложил он свои доказательства ничтожества и не выдерживающего ни малейшей критики античного воззрение на проституцию со всеми ее практическими последствиями (публичные дома, регламентация).
