«O содержателях проституток и проституции», говорит он, «нельзя говорить, как об индифферентных вещах. Напротив, нужно вполне определенно и решительно объявить, что никто, ни богатый, ни бедный, не имеет права заниматься этой профессией. Нет! Разрешать или регулировать законодательным путем такую профессию не должен ни один властитель, ни один законодатель – ни в городах, в управлении которыми, прежде всего, имеется в виду добродетель, ни в городах второго, третьего или четвертого разряда, словом, ни в одном городе, если только кто-нибудь имеет там власть воспрепятствовать тому… Очень: важно позаботиться о том, чтобы на преступное злоупотребление телом презренных людей и рабов не смотрели спокойно и равнодушно;, прежде всего, по той общей причине, что божественный Творец создал всякое человеческое существо достойным уважение и равноправия, в том смысле, что каждое из них носит в себе признаки, указывающие, что оно по справедливости достойно уважения, и имеет способность понимать, что нравственно и что безнравственно; затем еще также во внимание к тому, что разросшейся, благодаря снисхождению, наглости трудно положить предел, который она не осмелилась бы перейти под влиянием страха. Путем же привычного практикования, по-видимому, незначительных и. дозволенных вещей, наглость превращается в неподдающуюся больше обузданию силу и власть и впредь ничто не остается не затронутым ею., прежде всего, следовательно, нужно иметь в виду тот пункт, что открыто ведущийся во всем мире, безмерно постыдный и не встречающий препятствие разврат с презренными существами служит не последней причиной тайного и скрываемого греха с женщинами и мальчиками из уважаемых семейств; на такие вещи нахально и слишком легко решаются, если стыд публично попирается ногами, а вовсе это не охраняет и не удерживает людей от таких поступков, как думают некоторые. Здесь уместно было бы сказать, быть может, даже слишком простое слово, а именно: «О, вы, мудрые законодатели и начальники, вы, допустившие такие вещи с самого начала, как если бы вы нашли чудодейственное средство размножение для ваших городов. Смотрите же, чтобы эти открытые и никогда не запирающиеся дома не раскрыли бы вам также дверей запертых жилищ и их внутренних покоев, и не сделались бы причиной того, что люди, которые теперь открыто предаются своему разврату там, на улице, с небольшими затратами, не проникли бы за большие деньги и богатые подарки и к свободнорожденным и знатным женщинам, не довольствуясь больше тем, что легко купить и что разрешено, а стремясь, несмотря на опасности и большие расходы, к запрещенному… Не будет ли здесь часто происходить, как в древних сагах– если не считать гнева отцов – когда люди подражают прославленным любовным похождениям богов, когда золото обильным дождем льется через крыши, и притом с легкостью, так как дома не были сделаны ни из металла, ни из камня, и когда серебро сыплется в изобилии не только девушкам, но и матерям, кормилицам и дворецким, а прекрасные подарки в большом количестве проходят частью тайно через крышу, частью же открыто на самое ложе?»
Неотразимая логика этих рассуждений об этической и социальной опасности регламентации и государственной легализации проституции, вытекающих из наблюдений над самой жизнью, тем более должна удивлять нас, что в таком систематическом изложении они представляют нечто единственное в своем роде из всего, что нам сохранилось из древних времен., прежде всего, замечательно здесь признание, что государственное урегулирование проституции не только не защищает честных женщин от посягательств мужчин, но что оно, напротив, постепенно унижает и понижает нравственный уровень и этих женщин; что открытая проституция отнюдь не препятствует существованию тайной, а напротив, чрезвычайно способствует ее развитию и благоприятствует даже проникновению ее в знатные, лучшие круги общества. Дио Хризостом первый высказал это вполне ясно и тем самым заслуживает неувядаемой славы.
