Большинство калонов и других мятежных чиновников решили воспользоваться полученными приглашениями, чтобы устроить похищение Далай-ламы и военный мятеж. Мипон (мэр) Лхасы Лохава Цеванг Ригзин по указанию Кашага вечером 9 марта сообщил местным жителям: «Ханьцы планируют отравить Далай-ламу в штабе Тибетского военного округа НОАК. Каждая семья должна послать одного человека в Норбулингку с целью убедить Далай-ламу не ехать туда». Такие вести вызвали большой переполох среди местных жителей. На следующее утро более двух тысяч жителей Лхасы и несколько сотен повстанцев из Кхама отправились в Норбулингку. Повстанцы также препятствовали открытию магазинов, требуя от бизнесменов, чтобы те отправились в резиденцию Далай-ламы. В полдень около Норбулингки повстанцы избили Сампо Севанга Риндзина, заместителя главнокомандующего Тибетским военным округом НОАК, и разбили его машину. Они также убили члена Подготовительного комитета Кхентрунга Пагбалху Сонама Ргьяцо и протащили его труп по городу на глазах у толпы. Повстанцы и калоны провели в Норбулингке «народное собрание», на котором решили порвать с Центральным народным правительством и выступили за «независимость Тибета». Они назначили калона Сурханга Вангчена Гелека, Джамьянга Хедрупа и Гадранга Лобсанга Ригзиня предводителями восстания, а калона Лхалу Цеванга Дордже – главнокомандующим силами повстанцев. Тибетским чиновникам было приказано больше не работать в Подготовительном комитете, от них потребовали присягнуть на верность независимому «государству Тибет». Собрание также приняло решение – мобилизовать вооруженных монахов из монастырей Сера и Дрепунг в Норбулингку для охраны Далай-ламы.
Повстанцы распространяли в Лхасе плакаты от имени «тибетских монахов и народа», утверждая, что Тибет является независимым государством. Они также направили собственных представителей в Генеральное консульство Индии, чтобы выразить свою позицию и попросить «защиты». Несколько тысяч вооруженных монахов из трех главных монастырей вошли в Лхасу в ту же ночь, и еще больше людей стало собираться в городе. Кашаг открыл арсенал, раздавая оружие и боеприпасы повстанцам. Мятежники также послали Цепону Шакабпе тайную телеграмму в Калимпонг через индийское консульство с просьбой объявить миру об основании «независимого государства Тибет». Они попросили Шакабпу сообщить об этом индийскому правительству и Организации Объединенных Наций, чье присутствие в Тибете считали необходимым.
Тан Гуаньсань, исполняющий обязанности представителя Центрального правительства и политического комиссара Тибетского военного округа, писал Далай-ламе XIV несколько раз 10, 11 и 15 марта. Он выразил понимание того факта, что Далай-лама находится под контролем повстанцев, и предложил ему укрыться в штабе Тибетского военного округа НОАК. Он также отметил, что деятельность повстанцев была за пределами допустимого, но Центральное правительство все еще возлагает надежды на способность местного правительства Тибета разрешить ситуацию мирным способом. Далай-лама ответил: реакционеры фактически подвергают его жизнь опасности, называя это «защитой», и он пытается подавить восстание. Он обещал тайно отправиться в штаб Тибетского военного округа, как только получит такую возможность. Однако с согласия калона Сурханга, Нойшара Туптена Тарпы и Шаинги Гюрме Додже, а также Паглы Тубдайна Вейдайна и Триджанга Ринпоче Далай-лама, члены его семьи, свита и охрана покинули Норбулингку в ночь на 17 марта. Они переправились через реку Лхаса и за ночь перебрались в Шаньнань. Еще 12 марта председатель Мао Цзэдун дал указание Тибетскому военному округу не препятствовать их бегству: «Неважно, поедут они в Шаньнань или Индию, пусть они уходят». Таким образом, во время этого побега войска НОАК не чинили никаких препятствий.
