— А сам, как думаешь? — она всё-таки повернулась ко мне, смерив злым взглядом.
Да, действительно. Глупый вопрос, но я хотя бы вывел её на нужные эмоции.
— А планируешь?
— Не знаю. Жизнь покажет, — пожала она плечами и снова уставилась в окно.
— А Илюша? Я себе слабо представляю, как это месяцами лежать в больнице. А как же школа, друзья? Какие у него мечты?
— Самая главная и важная — жить. Остальное… приложится, — в её голосе звенела такая отчаянная любовь, когда она говорила о младшем брате, что невозможно было не проникнуться, хотя я и без этого уже увяз по самую макушку. — А обучение у него индивидуальное. Учителя сами к нему приходят.
— Я могу вам помочь. С деньгами на операцию, — решился я озвучить то, что вертелось в голове ещё с субботы.
Катя вздрогнула и резко развернулась ко мне всем корпусом, неверяще уставившись ошеломлёнными глазами.
— Если это даст больше шансов на благополучный исход, то на операцию в Польше.
— Я… не знаю, что сказать. Спасибо!!! Ты правда… Почему? Зачем тебе это?
— Потому что я могу и хочу. Разве этого недостаточно? — мне не очень хотелось углубляться в эту тему. Решение принято и озвучено и какая разница, что меня к нему толкнуло.
— Многие могут, — теперь уже Катя не собиралась отступать и пытливо заглядывала в лицо. Недоверчивый Котёнок.
— Мне понравился твой брат. Он замечательный пацан и у него ещё вся жизнь должна быть впереди.
Больше ничего объяснять мне не хотелось, и я сосредоточился на дороге. Мы как раз выезжали из города.
— Ты даже не представляешь, как я сейчас тебе благодарна, — шепнула Катя, продолжая буравить меня глазами. — Мне не верится, что это правда.
— Правда. И я предложил помощь не ради твоей благодарности.
Я и сам не знал, чего хочу от Кати. Для начала хотя бы доверия, а там посмотрим.
Сердце колотилось в груди так сильно, что было даже больно. Да и глаза вдруг оказались на мокром месте. Хотелось ещё раз переспросить, правда ли, почему, зачем. Но видела сурово сжатые губы Руслана, упрямый взгляд и понимала, что ответа всё равно не получу. Он не из тех, кто будет распыляться и восхвалять своё великодушие, или бескорыстие. Нет, этот человек не говорит. Он просто берёт и делает. Интересно, он хоть сам понимает, насколько он замечательный?
Непроизвольно тихо шмыгнула носом, по щекам всё-таки побежали слёзы и я попыталась их незаметно вытереть, пока он на дороге сосредоточен.
— Ну вот чего ревёшь? Не надо было тебе пока говорить. Всё равно ведь болеешь и операцию делать нельзя, — досадливо поморщился мой благодетель. Он что ухом видит?
— Как это не надо было? Очень надо! Я теперь знаю, что хотя бы с Ильёй всё будет хорошо.
— А с кем тогда не хорошо будет? — метнул он в меня косой взгляд.
— Не важно. Правда, — ну вот кто меня за язык тянул? — Это я так. О людях в общем.
По лицу видела, что он мне не поверил. Но хотя бы не стал больше ничего спрашивать. Я и так ему слишком многое рассказала. Не хочу, чтобы меня жалели. Нет, не так. Не хочу, чтобы он меня жалел. Ненавижу это чувство в чужих глазах, от него ощущаю себя едва ли не бездомным щенком, слабым немощным созданием, а я не такая. Всю жизнь не такой стараюсь быть. Не собираюсь и сейчас, когда от одного, пускай и временного, присутствия в моей жизни этого мужчины, мне хочется быть лучше. И если Руслан говорит, что не желает моей благодарности, то я не желаю его жалости. Эх. Если бы у нас ещё и мотивы совпадали.
Остаток дороги мы взаимно молчали. Я решала, говорить ли Илье и маме сейчас, или подождать. Пришла к выводу, что сначала посоветуюсь с лечащим доктором брата. Заодно узнаю, когда мне после моей болячки можно будет стать донором. А потом уже со всей информацией на руках обрадую родных.
Машина Руслана уже подъезжала к посёлку, когда навстречу выехал огромный чёрный внедорожник. Я не сразу поняла, почему в сердце тревожно ёкнуло, а потом глаза зацепились за водителя этого автомонстра. За рулём сидел Серый. Прежде, чем я осознала, что делаю, тело само начало сползать с кресла, стремясь спрятаться. Мешал ремень безопасности, но стоило замку щёлкнуть под моими пальцами, я, едва не скуля, пригнулась, по сути, уронив голову Руслану на колени.
— Ты что творишь?!! — ошарашенно воскликнул мужчина. Мне показалось, что машина даже немного вильнула. И в доказательство раздалось гневное. — Я чуть управление не потерял!!! Лёд же на дороге! Совсем сдурела?
— Прости!!! — пискнула я, всё ещё прижимаясь щекой к его джинсам.
— Катя, ты меня пугаешь. Что происходит? — уже более спокойно спросил он. А потом добил контрольным. — От кого ты спряталась? Кто был в той машине? Он, кстати, уже далеко отъехал и никак не может тебя увидеть. Так что, можешь подниматься.
Я послушно попыталась вернуть себе вертикальное положение. И надо же было моим вечно растрёпанным, а сегодня ещё и нечёсаным из-за спешки утром волосам зацепиться за пуговицу на его джинсах. Дёрнувшись и едва не вырвав себе клок волос, я ойкнула и повалилась обратно.
— Катя, что ты делаешь? — сдавленно спросил Руслан, явно офигевая с моего поведения.
