— Неплохая статья, — кивнул и Фридрих, — но есть несколько возражений. Во-первых, в отличие от динозавров, государства способны развивать свою нервную систему. Романская империя держалась на конных гонцах, а империя инков и вовсе на скороходах. Сейчас в распоряжении правительств и чиновников телеграф, телефон, радио, а теперь уже и оптоволоконные сети. Скорость распространения, как вы выразились, нервных импульсов возросла в сто миллионов раз. Эффективность обработки информации, приходящей из разных источников — да и ее сбора, кстати — благодаря современной электронике тоже быстро растет...
— Насчет сбора — это точно, — саркастически изрек старший из заросших, демонстрируя, очевидно, вечный страх диссидентов перед прослушкой. Не то чтобы совсем беспочвенный, но чрезмерно преувеличенный по сравнению с реальностью.
Тем временем Ирина принесла еще одну табуретку, но вместо того, чтобы оставить ее для ожидавшегося гостя, села на нее сама, оставив свой стул незанятым. Фридрих подивился, кого это принимают с такими почестями — уж не саму ли госпожу Новодворскую? Хотя нет, о ее визите в Россию ему бы сообщили — равно как и о любом другом деятеле СЛС верхнего уровня. А вот какой-нибудь неприметный тип, выполняющий функцию эмиссара, вполне может быть... хотя, конечно, не стоит ожидать серьезных переговоров в присутствии «сочувствующих» и «интересующихся» с улицы.
Юрий, воспользовавшись краткой паузой в речи Фридриха, открыл рот для ответа. В первый миг он как будто не знал, что сказать, но затем, к удивлению Власова, даже и не попытался опровергнуть прозвучавшее возражение по существу.
— Тем важнее развалить империи как можно скорее, — заявил он вместо этого. — Пока они не приспособили технический прогресс для окончательного закабаления народа и уничтожения самой возможности демократии!
Хлопнула входная дверь, и несколько секунд спустя почетный гость вошел в комнату.
Фридрих подумал, что сегодня воистину день нежеланных встреч: на пороге стоял Майк Рональдс собственной персоной.
— Zdrastuyte, — сказал он с сильным акцентом, обводя взглядом присутствующих и особо задержавшись на Власове.
— Hello, Mike, — панибратски ответил Эдик (не исключено, впрочем, тут же подумал Власов, что по просьбе самого американца при их прошлой встрече) и тут же продолжил куда более официальным тоном: — Ladies and gentlemen, let me introduce to you Mr. Mike Ronalds, our guest from the Free World, a journalist of the New York radio. Let us welcome Mr. Ronalds.
Толстая в розовом бурно зааплодировала, словно забыв, как только что снисходительно отзывалась об американских пережитках варварства. Ее почин подхватили остальные. Аплодисменты вышли куда более дружными и продолжительными, чем доставшиеся фрау Галле.
— Sit down please, — продолжил Эдик, обращаясь к Майку, — here you can see the meeting of Russian democratic parties members and other democratically minded people who want to participate in the struggle for liberation of Russia...
— Is THAT man also democratically minded? — не переставая по-американски улыбаться, спросил Рональдс, бесцеремонно указывая на Власова пальцем. — Looks like he isn't fond of free media. He's the certain man who escorted Mrs. Galle from the D.G.B. jail, but she still looked like a prisoner under his... protection.
Ну разумеется, со злостью подумал Фридрих. Господину демократическому журналисту нужно show. Разоблачение агента спецслужб на демократическом совещании в прямом эфире... pardon, в записи. Диктофон, конечно, уже включен. ДиДжиБи, грамотей... никогда Бутырка не была тюрьмой ДГБ... впрочем, вполне вероятно, что он это знает.
Игорь уже гневно разинул рот, собираясь, как видно, оправдать все надежды американца.
— Да, я действительно встретил госпожу Галле при ее освобождении из Бутырской уголовной тюрьмы, — упредил обвинительные реплики Фридрих, ненавязчиво подчеркнув слово «уголовной». — Что вас удивляет? Мы познакомились в самолете. Меня очень встревожило случившееся с ней происшествие, и я был рад помочь своей соотечественнице... я ведь считаю Дойчлянд своей второй родиной, — добавил он, вспомнив, что по легенде родился в России. — И я действительно оберегал ее — усталую, испуганную женщину, пережившую не лучшие два дня в своей жизни, разлученную с маленьким сыном и волнующуюся о его судьбе. Оберегал от толпы журналистов, которые набросились на нее, как стервятники на падаль. И если я был не вполне вежлив с господином Рональдсом, то это было продиктовано исключительно его навязчивой бесцеремонностью.
Всю эту тираду Фридрих демонстративно произнес по-русски, полагая, что журналист, прибывший работать в страну, обязан знать ее язык. В конце концов, этому условию отчасти удовлетворяла даже Франциска, хотя ее русский был почти так же плох, как положение Красной Армии весной 1943 года. Однако Рональдс лишь недоуменно зыркал по сторонам и морщил лоб, пока догадливый сосед слева, наклонившись к журналисту, не принялся переводить.
