— Добрый день, уважаемый гость... курточку, пожалуйста... — Власов недоумённо повернулся. Потом зрение сфокусировалось, и он разглядел услужливо растопырившегося гардеробщика.
Это был негр — настоящий, чёрный, чьё лицо почти сливалось с темнотой.
— Курточку вашу, — поклонившись, сказал чёрный и улыбнулся, показав очень белые зубы.
Это было уже слишком.
Власов развернулся, вышел, хлопнул дверью. Охранник с недоумением посмотрел на гостя, но ничего не сказал.
Фридрих почти пересёк мощёную площадку, когда его догнал Гельман. На этот раз он всё-таки схватил Власова за локоть. Власов брезгливо выдернул руку.
— Вы не поняли! — затараторил галерейщик, — ох, чёрт, я вас не предупредил... Это не то, что вы подумали... Это такой прикол... Шутка... Ну остановитесь же, чёрт побери! — он решительно встал на пути Власова.
Фридрих тоже остановился.
— Я знал, — процедил он, — что разложение в России зашло достаточно далеко, вы принимали даже китайцев. Но
— Я же говорю, вы не поняли! — Гельман явно не знал, куда девать руки. — Это не настоящий негр! Это актёр! Это просто краска! Он такой же ариец, как вы и я!
Власов невольно рассмеялся: простодушное нахальство юде, по ходу записавшего себя в арийцы, было и впрямь забавно.
Гельман, видимо, не понял причины смеха, поэтому засмеялся сам.
— Давайте всё-таки вернёмся, — предложил он мягко, обходя вокруг неподвижно стоящего Власова. — Ничего страшного ведь не произошло, не правда ли? Ведь вы на меня не обиделись? Клянусь, я просто забыл про этого несчастного портье, я здесь завсегдатай, я давно перестал его замечать, я даже не думал... — он всё обходил вокруг Фридриха, как будто заворачивая его в рулон из мягких слов.
Власов сделал усилие, чтобы не слышать этого голоса и подумать самому.
Скорее всего, решил он, Гельман врёт: он вполне сознательно привёл его именно сюда и именно в расчёте на его, Власова, реакцию. Да, галерейщик хотел его задеть, причём задеть не просто так, а совершенно определённым образом, он чувствовал это в интонациях Гельмана, в его наигранной угодливости... тоже, кстати, имеющей вполне определённый оттенок. Нет, не зря он отпустил фразочку насчёт арийцев...
— Ну что ж. Если вам угодно, — Власов сделал ударение на «угодно», — вернёмся. Не зря же я отказался от приглашения Льва Фредериковича?
— Да, конечно, — согласился Гельман с едва заметной запинкой. Он явно не ожидал, что Фридрих так быстро согласится.
Когда они вернулись, на месте злополучного «негра» сидел «индеец» в уборе из перьев. Он был даже немного похож на индейца, как их рисовали в старых книжках. Фридрих молча отдал ему куртку и прошёл дальше. Зелёный пакет с книжкой он, однако, прихватил с собой: мало ли что.
Помещение клуба было невелико. Некрашеные столы, тяжёлые деревянные табуреты, на стенах — барометры, секстанты и колчаны со стрелами. Окна были занавешены тяжёлыми бордовыми шторами, потолок слегка подсвечен. Очень тихо играла музыка: Власов узнал «Времена года».
В самом центре на возвышении стояли стеклянные ёмкости с разноцветными жидкостями. Внизу поблёскивали краники.
— Настоечки, — преувеличенно бодро потёр руки галерейщик, — клюковка, рябиновка, брусничная... вот там хреновушечка... на грецких орехах, на травах всяких... Вы уж как хотите, а я себе брусничной возьму к оленине. Это настоящая русская кухня...
Пока они усаживались за столик — Власов выбрал местечко у окна, — у Гельмана ещё два раза звонили целленхёреры, сначала один, потом другой. Галерейщик каждый раз отделывался «спасибо — всё хорошо — всё после — у меня переговоры». Произносил он эти слова с такой интонацией, как будто стоял прямо посреди Тверской на разделительной полосе.
Появилась официантка в каком-то странном цветастом платье. Власов прищурился: похоже, это был намёк на цыганскую одежду, хотя не более чем намёк. Насколько было известно Фридриху, в прошлом столетии цыгане были популярны у московских и петербургских кутил, но та мода давным-давно прошла; отношение же к ним простого народа в России было традиционно скверным. В данном случае расовые законы легли на подготовленную почву.
Официантка принесла меню и две крошечные стопочки с кроваво-красной жидкостью. Власов понюхал жидкость и отодвинул свою стопку: от неё разило спиртом. Гельман же сразу же схватил свою, запрокинул голову и буквально вытряс её содержимое себе в рот.
— Как вы собираетесь ехать обратно? — насмешливо осведомился Фридрих. — Учтите — с пьяным водителем я не поеду. И более того — не имею права и вам позволить нарушать закон.
