— Кто ж ещё, — галерейщик быстренько уронил трубку в карман. — Давайте уж без церемоний. Сейчас мы поедем в отделение, там вы предъявите мне обвинение, я его, естественно, опровергну... Извините, — обратился он к Власову, — это меня пришли арестовывать. Ничего, не в первый раз... Ещё раз извините. И не беспокойтесь за меня, к вечеру меня выпустят. Встретимся на ужине.
Он встал из-за столика, небрежно вытащил из кошелька несколько мятых купюр и придавил их тарелкой. Полицейские молча следили за сборами.
Когда галерейщик, сопровождаемый полицейскими, уже уходил, появился официант со стейками и кувшином с лимонником.
Фридрих решил хотя бы пообедать, если уж поговорить не получилось. Уходя, официант забрал прибор Гельмана вместе с оставленными деньгами.
Медленно пережёвывая стейк — тот оказался неплох, хотя и слегка пережарен, — Власов сопоставлял сказанное Гельманом с теми сведениями, которые он почерпнул из разговоров с Эберлингом, а также с тем, что он знал о лихачевском кружке из документов.
Картинка упорно не складывалась. С одной стороны, всё, что он успел увидеть, выглядело откровенно несерьёзно, если не сказать резче. Компания престарелых фрондёров, заигравшихся в конспирацию, никому не нужных и вполне безопасных. Эта дурацкая книжка... — Власов достал из зелёного пакета «Исследования по структуре знаковых систем», повертел в руках, открыл на середине, наткнулся на слово «прапереживание» и тут же закрыл. С другой стороны, — Власов потянулся за напитком из лимонника, — по сведениям Эберлинга, у этих людей есть деньги... Опять же, Гельман с его подходами и намёками...
— И снова здравствуйте, милейший господин Власов! — задребезжало у него над ухом.
Фридрих вздохнул.
— Мы сегодня только и делаем, что здороваемся, Лев Фредерикович.
— Вы не возражаете, если я присяду? Очень уж нужно мне с вами пообщаться, — старичок, не дожидаясь согласия, устроился на том самом месте, где совсем недавно сидел Мюрат Гельман.
— Значит, сцапали нашего голубчика, — не без удовлетворения констатировал старикан, устраиваясь поудобнее. — По мне, так хоть бы и вовсе упекли. Да только к вечеру он выйдет. Ещё будет на ужине выдрючиваться, героем представляться. А чего ж не геройствовать, ежели у тебя дружки... знамо в каких конторах...
Власов понял.
— Вы думаете, — решил он брать быка за рога, — что Гельман работает на российские спецслужбы?
Старичок осклабился.
— Скажете тоже — «на спецслужбы»... Это в Берлине хорошо — если уж человечек работает, так, считай, на всех разом. Централизация и дисциплина. А мы тут в России-матушке по-другому живём. У нас важно, на
— Кстати, — прищурился Власов, — вы мне делали знаки... Откуда вы их знаете? И почему решили, что я их знаю?
— А как же, делал, — Лев Фредерикович повёл плечиком, — очень уж хотелось мне с вами поперёд того прохиндея побеседовать. Для взаимной, так сказать, пользы. Видите ли, я... как бы это выразиться... в общем, занимаюсь теми же делами, что и вы, только с поправочкой на масштаб. Вы о Райхе беспокоитесь, а я — об «Ингерманландии». Это, конечно, величины несопоставимые, вроде как слон и букашка. Но букашка, знаете ли, тоже живая тварь... и ей тоже нужна служба безопасности. Пусть маленькая, букашечья...
Фридрих посмотрел на словоохотливого старичка с интересом.
— Так я имею честь, — он поймал себя на том, что невольно воспроизводит словесные обороты Льва Фредериковича, — беседовать с сотрудником службы безопасности господина Лихачёва?
— С начальником службы безопасности, — поправил его старичок. — И не Лихачёва, а самой Фрау. Ну да об этом позже, время у нас ещё есть... Вам тут как? В смысле обстановки?
Власов решил, что старичок хочет увести его в этот свой «Норд». Идти никуда не хотелось.
— Мне здесь понравилось, — сказал он.
Старичок неожиданно улыбнулся.
— Вот и славно. Я, с вашего позволения, Фрау передам. Это ведь её заведение. Обстановку сама проектировала. Тут, кстати, в основном актёры работают, со студии. Фрау считает, что работа в обслуге очень развивает сценические способности. Ну, тут уж ей виднее... У меня, как вы понимаете, несколько другие задачи...
— «Аркадия» принадлежит госпоже Рифеншталь? — решил уточнить Власов.
— Вот именно, — подтвердил Лев Фредерикович. — Хотя Гельман тоже вложился деньгами. Ну и прослушку свою поставил. Только сейчас она того-с... — тут старичок нервно зевнул, показав челюсть, явно нуждающуюся в услугах стоматолога. — Так что я буду с полной откровенностью. Ну, вы мне, конечно, верить ни в чём не обязаны... но всё-таки.
