Некто, очень светский, был по службе своей близок к министру далеко не светскому. Вследствие положения своего, обязан он был являться иногда на обеды и вечеринки его. «Что же он там делает?» – спрашивают Ф.И. Тютчева. «Ведет себя очень прилично, – отвечает он, – как маркиз-помещик в старых французских оперетках, когда случается попасть ему на деревенский праздник: он ко всем благоприветлив, каждому скажет любезное, ласковое слово, а там, при первом удобном случае, сделает пируэт и исчезает».
Давным-давно, 28 августа 1828 года, в Ясной Поляне, что под Тулой, родился писатель, перевернувший не только литературу, но и весь мир. Лев Николаевич Толстой! После него человечество уже не могло жить по-старому… К Толстому действительно прислушивался весь мир.
Его считают самым серьезным писателем в истории мировой литературы. И в то же время – Лев Толстой стоит в одном ряду с Гомером и Сервантесом, а они оба были столпами остроумия.
Начнем с того, что он был исправным офицером и спортсменом. Отлично ездил верхом (до старости!), зимой отменно бегал на коньках, любил кататься на велосипеде на дальние расстояния, занимался на турнике, как настоящий гимнаст… Уже будучи пожилым человеком, он несколько раз проделывал пешком неблизкий путь из Москвы в Ясную Поляну.
Толстой любил солоноватый армейский юмор. Не только офицерский, но и солдатский. Их грубоватый, но комичный флирт, их находчивость и, как говорили в те времена, «молодечество». То есть – кураж, нахальство и бодрость. Он и сам был не чужд таких «богатырских» проказ – и не только в молодости. Мог на спор влезть на высокое дерево. А на склоне лет, когда однажды супруга, Софья Андреевна, опаздывала к обеду, Толстой всех подговорил спрятаться под столом – и сам залез в самое укромное место. А потом напугал супругу. Вот оно, молодечество!
В героические дни обороны Севастополя в Крымскую войну Толстой сражался на артиллерийских батареях. И, конечно, нередко, когда приходилось иметь дело с глупостью армейского начальства, в Толстом просыпался талант сатирика. Так случилось после неудачного сражения на реке Черной, когда генералы привели воинство к катастрофе. Толстой тогда написал:
Солдаты действительно, посмеиваясь в усы, в охотку пели эти язвительные куплеты. А многие фразы из этой песни Конечно, это горький юмор. Но все-таки юмор. И его понимали солдаты.
Иронией и сарказмом пропитаны многие эпизоды его книг. Она малозаметна, он не выпячивает смешное. Но вспомните описания, например, честолюбивых помыслов Андрея Болконского или метаний Пьера Безухова из «Войны и мира». Там можно разглядеть и самоиронию. А уж пьеса «Плоды Просвещения» – это просто праздник толстовского юмора. Жаль, что ее редко ставят в театрах. Ничего не написано лучше (и остроумнее!) о разобщении крестьянства и образованной России.
Петр Андреевич Вяземский записал рассказ Льва Николаевича Толстого о том, как тот ехал на почтовых.
Ямщик, подгоняя лошадей, подстегивал их кнутом и приговаривал:
– Ну, пошевеливайтесь, Вольтеры мои!
Льву Николаевичу показалось, что он ослышался. Но когда ямщик а в третий раз назвал лошадей Вольтерами, не выдержал:
– Да почем ты знаешь Вольтера?
– Я не знаю его, – ответил ямщик.
– Тогда почему ты называешь это имя?
