В набросках Достоевского есть такие рассуждения: «Кто лишен способности понимать шутку, тот никогда не будет истинно счастлив», «Перестают понимать юмор и шутку. Это очень худой признак – признак упадка умственных способностей в поколении», «Дурной признак, когда перестают понимать иронию, аллегорию, шутку. Упадок образования, ума, признак глупости».
Способность видеть в жизни смешное, курьезное, было основой его творческого метода. «Нет такого предмета на земле, на который бы нельзя было посмотреть с комической точки зрения», – вот одно из правил Достоевского. У него не только людям, но и животным присуще чувство комического. В «Петербургской летописи» молодой писатель изображает коня, «стоявшего смирно в ряду, уже давно дожевавшего последний клок сена, украденный с соседнего воза, и решившего от нечего делать сострить, то есть выбрать самого сурового и занятого прохожего (за которого он, вероятно, принял меня), легонько ухватить за воротник или рукав, потянуть к себе и потом, как будто ни в чем не бывало, показать мне, вздрогнувшему и вспрянувшему от тоскливой утренней думы, свою добродетельную и бородатую морду. Бедная кляча!»
Современный исследователь пишет: «Смех не только сопровождает героев Достоевского в жизни, не только слышится из подземелья, он воображается как непременное свойство обитателей других планет. «Положим, вы жили на луне, – перебил Ставрогин, – …вы там, положим, сделали все эти смешные пакости… Вы знаете наверно отсюда, что там будут смеяться и плевать на ваше имя тысячу лет, вечно, во всю луну». В рассказе «Сон смешного человека» показана огромная эволюция смеха (от простодушных веселых шуток до снисходительной иронии), которая произошла на другой планете по отношению к герою».
Достоевский высоко ценил парадоксальное начало в гоголевском юморе. «Вообще достаточно было по какому-либо поводу упомянуть о Гоголе, – пишет мемуарист, – чтобы вызвать у Достоевского горячий восторг, – до такой степени он преклонялся перед гением этого великого писателя. Много раз, вспоминая различные места из произведений Гоголя, он говорил, что по реальности изображаемых лиц и неподражаемому юмору он ничего высшего не знает ни в русской, ни в иностранной литературах. Например, говорил он однажды, ничего более характерного и остроумного не мог придумать ни один писатель, как это сделал Гоголь, когда Ноздрев, после тщетных усилий заставить Чичикова играть в карты и окончательно рассердившись, вдруг отдает приказание своему слуге: «Порфирий, ступай скажи конюху, чтобы не давал овса лошадям его, пусть их едят одно сено». Это был такой гениальный штрих в характере Ноздрева, который сразу выдвинул всю фигуру его и наиболее сильно очертил все внутреннее содержание этого бесшабашного человека».
Достоевского восхищали у Гоголя точность комической детали и краткость реплики: «Истинные художники знают меру с изумительным тактом, чувствуют ее чрезвычайно правильно. У Гоголя Манилов с Чичиковым в своих сладостях только раз договорились до «именин сердца». Другой, не Гоголь, по поводу разговора в дверях о том, кому прежде пройти, на вопрос Чичикова, «отчего же он образованный», непременно заставил бы Манилова насказать какой-нибудь чепухи вроде именин сердца и праздника души. Но художник знал меру, и Манилов отвечал все-таки очень мило, но весьма скромно: «Да уж оттого».
Любимой книгой Достоевского был «Дон Кихот», а это энциклопедия юмора – и площадного, и лирического.
Юмор Достоевского нередко касается мрачных сторон жизни, но он не черен. Автор просто считает себя вправе вышучивать всё на свете. Он нисколько не считал, что юмор унижает высокие материи. Он просто видел вторую, потаенную, сторону жизни – и она связана с абсурдом, с парадоксом. А тут без юмора не разберешься. Он стал первым великим абсурдистом русской и мировой литературы (хотя предшественников, если вдуматься, у него было немало).
Словом, смеховую сторону жизни он видел во всем. Это порой раздражало строгих читателей. Льву Толстому при чтении «Братьев Карамазовых» мешали «многословные шуточки» (дневниковая запись 12 октября 1910). В. Набоков считал Достоевского «суетливым комиком».
«В основном юмор Достоевского – это смех сострадания и сочувствия к искаженной человечности, улыбка печальной любви к человечески священному в его нелепой или причудливой форме», – пишет современный исследователь. Добавим склонность к парадоксализму. И умение вышучивать всё на свете, без исключения.
О писателе рассказывали такие анекдоты:
