«В вашем рассказе сюжет, как изношенная пружина» – это отзыв молодому писателю. Второму высказал: «Прежде чем чеботарь берётся тачать сапоги, он должен научиться этому…»
«И лес трещит, и комар пищит, то Михайло Ляксандрыч трёх сомов тащит». Такая внезапная песенка самого Шолохова запомнилась его друзьям по рыбалке.
«Полынь!» – ответил он, когда его спросили, какие цветы высадить у пьедестала бюста дважды Героя Социалистического Труда, что в обязательном порядке сооружались тогда по государственным установлениям.
«Нет, когда кто меня переубеждает, я сдаюсь, подчиняюсь», – ответил на реплику, что упрям и неуступчив.
О своём супружестве: «Прожили совместно пятьдесят лет и ни разу не разводились».
Ещё о супружестве, когда выяснял, как назвать 50‑летие свадьбы: «Золотая ли, бриллиантовая ли». Кто-то подсказал: «Стальная». Он уточнил: «Из нержавеющей!»
О сражениях с комарьём на охоте: «Мазаться? От комаров одно средство – терпение».
Рассказывал Валерий Павлович Друзин. Он возглавлял кафедру советской литературы в Литературном институте. Друзин вообще-то был фигурой значимой. В свое время его назначили на должность главного редактора журнала «Звезда». Это случилось после известного постановления ЦК партии 1946 года о журналах «Звезда» и «Ленинград», когда были подвержены остракизму Анна Ахматова и Михаил Зощенко.
В конце пятидесятых годов, когда формировался Союз писателей России Леонид Сергеевич Соболев пригласил его в первые заместители Председателя Союза, коим стал сам. А вскоре Всеволод Кочетов, став главным редактором «Литературной газеты», вспомнил про своего шефа по «Звезде», где сам работал заведующим отделом прозы, и сделал Валерия Павловича своим первым заместителем.
Так вот Валерий Павлович рассказывал, как однажды группа молодых иркутских поэтов, в которую он входил, приехала на выступление перед рабочими одного предприятия.
Прежде чем выйти на сцену, к профработнику предприятия, который должен был представлять поэтов, обратился Джэк Алтаузен.
– Вы только не перепутайте мою фамилию, – сказал он. – Часто путают. Так и объявляйте: выступает известный поэт Джэк Алтаузен.
Потом опять предупредил профработника. И еще раз.
– Не волнуйтесь. Так и объявлю.
– Не забудьте: Джэк Алтаузен, Джэк Алтаузен…
А потом отправились на встречу с рабочими.
Поприветствовав от лица всех собравшихся дорогих гостей, профработник объявил:
– А сейчас, товарищи, выступит известный поэт Джэк… Шимпанзе…
Парторг МГК при Московской писательской Организации Аркадий Васильев, написавший в свое время роман «В час дня, ваше превосходительство», выступал перед собранием Писателей и выкладывал негативные примеры поведения коллег за рубежом.
В частности, он сказал:
– Вот поэт Рудольф Бершадский, будучи в Конго, продал банку черной икры за двадцать долларов. Какой тут возникает вопрос?
Кто-то из зала крикнул:
– Где он икру достал?..
В 1977 году, когда принимали новую Конституцию, решили провести конкурс на новые слова к гимну СССР. Старые – с упоминанием Сталина – уже лет двадцать не пели, звучала только мелодия гимна. В конкурсе приняли участие самые известные поэты того времени, в том числе – популярный и еще сравнительно молодой Евгений Евтушенко и Сергей Михалков – автор прежней версии гимна, которую принял еще Сталин. В конкурсе победил Сергей Владимирович Михалков. Вскоре он оказался в одном лифте с несколькими писателями, среди которых был и Евтушенко, человек амбициозный. Он не мог успокоиться, что выбрали не его вариант. Евтушенко не выдержал и обратился к Михалкову:
– Ну ладно, пусть выбрали вас. Но признайтесь честно, что мои стихи все-таки намного лучше ваших! – и выжидательно уставился на Михалкова.
Тот стоял в дорогой шубе, с тростью, и выглядел как барин. Он даже не взглянул на Евтушенко и не ответил ему ни словом. Лифт поднимался все выше и, наконец, остановился на его этаже. Михалков двинулся к выходу, и в дверях, обернувшись в сторону Евтушенко, негромко произнес:
– Иди, учи слова!
Автор поэмы «Зоя» Маргарита Иосифовна Алигер вспомнила про случай из жизни Маршака. Проводив семью в эвакуацию, он добился разрешения оставить при себе домработницу Розалию Ивановну. Она была немкой. А всех немцев по известным причинам из Москвы, к которой приближался враг, выселили. Власти пошли на встречу Маршаку поскольку он был одним из ведущих авторов «Окон ТАСС».
Но Маршак и в этих условиях оказался Маршаком. Когда во время очередной воздушной тревоги он находился дома, то непременно подходил к двери комнаты Розалии Ивановны, стучался в нее и говорил: «Розалия Ивановна, ваши прилетели!»
