Известный драматург Леонид Антонович Малюгин, автор пьесы «Старые друзья» и сценариев к кинофильмам «Поезд идет на восток», «Доброе утро», рассказывал, как во время войны он встретил Евгения Львовича Шварца в Москве и предложил тому вместе пойти в Комитет по делам искусств, чтобы узнать, почему задерживают разрешение на постановку пьесы Евгения Львовича «Одна ночь». Правда, не дожидаясь этого разрешения, пьесу уже репетировали в Лениградском Большом драматическом театре им. А.М.Горького, где Малюгин работал заведующим литературной частью.
В комитете их принял театральный начальник и долго рассказывал о блокаде Ленинграда. Потом заявил, что пьеса о блокаде должна быть исполнена в жанре монументальной эпопеи, не так, как написана «Одна ночь». В ней, говорил он, нет героического начала, герои пьесы люди обычные, маленькие. Да и сам мир этих людей, как и «шутки в условиях осажденного города» товарища Шварца вряд ли кому интересны.
– Я возражал, – вспоминал Малюгин. – Но начальник не внял моим возражениям. Вернул пьесу Шварца. Мне же дал другую со словами: «Вот как надо писать», обязательно обратитесь к ней…
Когда вышли из Комитета, Леонид Антонович спросил: – А чего же вы молчали, Евгений Львович?
– Спорить с ним все равно, что с репродуктором. Сколько ему не говорите, он все равно будет продолжать свое. И обратите внимание, он нам рассказывал о Блокаде Ленинграда, словно мы ее не нюхали, а приехали из Калифорнии.
Потом неожиданно спросил:
– Леонид Антонович, если не секрет, что за пьесу он вам рекомендовал? Покажите-ка образец, по которому нам следует равняться?!
Пьеса называлась «Власть тьмы».
– Это что же, пьеса Льва Николаевича Толстого?
– Да нет. Автор другой.
Под одноименным названием скрывалась «поделка» ремесленника о захвате Ясной Поляны немцами. Открывалась пьеса списком «действующих лиц» и «действующих вещей», среди которых были халат Толстого, его же туфли и тому подобное.
– Это же находка! – улыбнулся Шварц. – А не написать ли мне пьесу об Иване Грозном под названием «Дядя Ваня»?!..
Популярность актера-сатирика Аркадия Райкина в СССР была невероятной. Его триумф продолжался «от Сталина до Горбачева», от юного азарта до благородной седины – и в Ленинграде, и в Москве, и по всему СССР. Да и зарубежные гастроли случались – и даже вполне громкие, хотя жанр предполагал привязку к отечественной проблематике. А уж сколько афоризмов и реприз (хотя мэтр не любил этого эстрадного слова!) после его исполнения стали крылатыми – не сосчитать. О литературной основе райкинского наследия я и хотел бы поговорить, показать своеобразный литературный клуб Райкина.
Не секрет, что актеру решительно приписывали все остроты, которые он запускал в народ. Товарищ Саахов в «Кавказской пленнице» витийствовал: «Как говорит наш замечательный сатирик Аркадий Райкин, женщина – друг человека…» – и это очень точный штрих времени. А шутка эта принадлежит фантазии Владимира Полякова. В программках, на афишах Театра миниатюр обязательно значились фамилии драматургов. Но их не объявляли перед исполнением каждой интермедии. И в народе авторов Райкина знали действительно гораздо хуже, чем композиторов и поэтов, сочинявших эстрадные шлягеры. Недоброжелатели и ревнивые писатели любили рассуждать, что Райкин намеренно оставляет авторов в тени, создает впечатление, что всё создает только он – любимый эстрадный артист страны. Это не так. Никакого коварства не было. Просто публика нуждалась в одном-единственном кумире и к авторам серьезного интереса не проявляла.
Писатели работали на Райкина, их фамилии можно было увидеть на афишах и в обзорах – всё чин по чину. Быть автором Райкина они считали за честь. А то, что популярность доставалась актёру – вполне справедливо, хотя иногда и обидно. «Можно было бы сказать, что Райкин «подминает» под себя сценки и монологи, водевили и интермедии различных авторов, ибо произведение любого драматурга звучит в этом театре по-райкински… Но дело в том, что сам Райкин показывает нам такое разнообразие стилей исполнения, приемов, типов и характеров, что подобное обвинение звучит как беспредметное. Артист обогащает, а не обедняет исполняемые им вещи», – писал Виктор Ардов – один из столпов нашего (да-да, и нашего тоже) юмора. В последние годы можно сказать – один из теневых столпов, потому что и его подзабыли.
