Многие остроты, повторенные в разных обстоятельствах разными людьми миллионы раз, превратились в банальность. Несколько поколений подражателей коверкали слова по-райкински, по-райкински показывали скромников и хамов. Пожалуй, в последние годы о таланте актера легче судить по его редким лирическим монологам, в которых он был тонок и точен. Юмор стареет. В антикварном ореоле он не так ценен, как «злоба дня». Тем ценнее с годами стали грустные мотивы Райкина. Он, как никто другой из королей эстрады, умел перевоплощаться и в резонеров, и в печальных героев. Такие, как в песне «Добрый зритель», которую Ян Френкель написал на стихи Игоря Шаферана:
Шаферан – тоже один из ключевых райкинских авторов.
В легенду вошла и придирчивость Райкина, его привычка мучить авторов в репетиционный период. Каждая реприза должна была выстрелить – и готовили их мучительно, с заменами и сомнениями. Райкин старался изменить принцип «утром в газете, вечером в куплете», работал на опережение. Своим авторам он говорил: «Задача сатирика в том, чтобы после его выступления собирался пленум ЦК, а не концерт сатириков следовал бы после такого пленума». На острие сатиры он балансировал почти полвека.
Самый почтенный по возрасту и положению автор Райкина – это, как вы прекрасно понимаете, Николай Карамзин. В 1794 году он написал:
В нескольких программах Райкина звучали эти стихи.
Райкин еще до войны хотел заказать пьесу Михаилу Зощенко. Читать его рассказы он не решался: слишком многие в те годы выступали с этим «беспроигрышным» номером. А вышло, что Райкин преодолел робость и заказал Зощенко несколько миниатюр, когда писатель пребывал в опале. Мрачный, усталый сатирик написал для него, прежде всего, «Доброе утро» – сцену, которую он играл немало лет. Помните? Некий начальник по имени Василий Васильевич, запыхавшись, прибегает в кабинет в домашних тапочках. Одежду он наскоро запихнул в портфель – и оказалось, что это женский жакет. Но главное – не опоздать! А потом можно и «задать Храповицкого» прямо на рабочем столе. Зато, когда звонит кто-то свыше, он отчитывается по телефону: «Нет, что вы, я уже минут сорок на службе священнодействую!» Это не только смешно, но и остро: за опоздания в те годы наказывали строго. Было в репертуаре театра еще несколько зощенковских миниатюр, но эта вошла в золотой фонд Райкина. Первое время после Постановления о журналах «Звезда» и «Ленинград» фамилию Зощенко не печатали на афишах. Но гонорары из театра он получал.
Пожалуй, главным автором Райкина в сталинские времена был ученик Зощенко, Владимир Поляков, великий импровизатор, мастер розыгрышей, шутник неудержимый и бурный. «В таком ракурсе, в таком разрезе…», «Бу сделано…» – это из его любимых фраз, которыми Поляков наделял своих бюрократов. Он написал для Райкина замечательный номер «Лестница славы», вошедший в кинофильм «Мы с вами где-то встречались», в котором Райкин играл главную роль, а Поляков был сценаристом. Это была карьерная лестница. Чем выше поднимался по ней райкинский персонаж – тем заносчивее вёл себя со старыми друзьями. Требовал привилегий и почестей – десяток телефонов в кабинете, личный ЗИМ… Но вот он падает с этой лестницы, снова оказывается внизу – и скромненько едет к старым друзьям: «Отлично в трамвайчике доберусь». Острый номер с продуманной драматургией, которую Райкин преподносил с эстрадным блеском. Успех! Кстати, выражение «я дико извиняюсь» подарил Райкину тоже фантазёр Поляков.
А потом он не удержался написал смешную, но злую, желчную и немилосердную к друзьям поэму о приезде в Москву Ива Монтана. Там есть, например, такие строки:
И это еще сравнительно мягкий эпизод из этой шаловливой поэмы. В самиздате она ходила бойко. Кто-то даже в ответ, в эпиграмме, нарек Полякова «кумиром московских пошляков». Через несколько лет после этого они с Райкиным примирились, но – формально.
