Друэ, пользуясь остановкой кареты, решил задержать короля. Вместе со своими приятелями он поставил на мосту через Эр телегу с мебелью, а затем вместе с несколькими гражданами, вооруженных ружьями, задержал царственных беглецов.
Друэ и его товарищи заставили путешественников выйти из экипажа и отвели их в бакалейную лавку некоего Coca. Там короля узнал живший в Варение бывший судья, и королю пришлось отказаться от своей роли лакея при «госпоже Корф».
Co свойственной ему изворотливостью Людовик XVI начал оправдывать свое бегство тем, что его семье грозила в Париже опасность со стороны герцога Орлеанского. Но народ не поддался обману.
В Варение забили в набат, и на его призыв стали сбегаться крестьяне, вооруженные вилами и дубинами.
Тысячи крестьян собрались на дороге между Варенном и Парижем. Прибывшие для охраны короля гусары куда-то исчезли.
Что же касается солдат, то они целый день пили с жителями вино и не проявляли к королю никакого участия. Все пути к Варенну были забаррикадированы, чтобы помешать уланам спешившего на помощь королю Буйе войти в город. А с рассветом в толпе начали раздаваться крики: «В Париж! В Париж!»
Около 10 часов утра приехали посланные Собранием комиссары. Уничтожив компрометирующие его документы, король подчинился толпе и был переправлен в Париж. По его прибытии огромные толпы горожан наводнили Тюильри и потребовали свержения короля.
Парижские секции беспрерывно заседали, а по столичным улицам разгуливали люди в красных шерстяных колпаках и с пиками в руках…
— Нам постоянно пытались внушить, — с необыкновенным воодушевлением говорил Буонапарте в тот вечер в клубе, — что над королем висит какой-то злой рок и вся вина лежит на его не очень умных советниках! И, слушая эти сказки, можно и на самом деле подумать, что речь идет не о правителе государства, а о каком-то дурачке, которого окружают плохие дяди! А это далеко не так, и весь этот маскарад был задуман только с одной целью: обрести приют за границей и оттуда бороться с революцией! И я вряд ли ошибусь, если скажу, что бывший символ национального единства стал знаменем контрреволюции, которая горит желанием восстановить во Франции старый порядок!
Он долго продолжал в том же духе и обрушил на роялистов такие тяжкие обвинения, что наиболее горячие головы потребовали немедленного ареста сторонников короля в Ваоансе и суда над всеми. Лишь с великим трудом Буонапарте удалось удержать их от этого пагубного для всех них шага.
— Подождите еще немного! — увещевал он не на шутку разбушевавшихся республиканцев. — Скоро король будет свергнут, и мы наведем в Валансе революционный порядок!
Скоро у мятежного поручика поводов для произнесения гневных речей стало еще больше, поскольку в 1791 году у европейских монархов возникла идея созвать конгресс для организации интервенции для подавления французской революции. Королева в своей тайной переписке с императором Леопольдом II и другими монархами настаивала на созыве этого конгресса. Тогда же началось сближение Австрии и Пруссии. В июле 1791 года они договорились о совместных действиях против Франции.
Леопольд II разослал обращение к европейским дворам с планом созыва дипломатического конгресса и создания союза против Франции. Согласно ему, державы должны были предложить Франции остановиться на своем революционном пути.
В случае отказа предполагалось начать вооруженную интервенцию. Леопольд был убежден, что вторжение поможет оградить «общественное спокойствие и безопасность государств» от проникновения в них революционного духа.
В 1791 году Леопольду не удалось осуществить план общеевропейского союза. Англия и Россия не отозвались на приглашение императора. Питт решил выжидать. Он отказал эмигрантам в вооруженной интервенции и явно не желал участвовать в общих мероприятиях держав. Россию отвлек переворот в Польше 3 мая 1791 году.
Понятно, что революционно настроенные члены Клуба не могли пройти мимо этого события, и вместе с другими ораторами Буонапарте клеймил позором всех евпропейских реакционеров.
Однако до революционного порядка в Валансе было все также далеко, как и до мятежной столицы. Учредительное собрание не думало низвергать короля, а лидер левых Робеспьер на все требования покончить с королевской властью отделывался туманными фразами.
Оно и понятно! Куда больше короля и интервенции буржуа боялись собственного народа и на всякий случай решили заручиться поддержкой армии, заставив ее присягнуть на верность Национальному собранию и тем самым сильно ослабив ее.
Офицерский корпус состоял в большинстве своем из аристократов и в упор не видел стоявших у новой власти разночинцев.
Не вызвала новая присяга особого восторга и у офицеров Четвертого Гренобльского полка. И после того как полковник де Петье призвал их присягнуть на верность Национальному собранию и скорее умереть, нежели допустить во Францию иностранные войска, на плацу установилась зловещая тишина.
На хмурых лицах большинства офицеров было написано неподдельное отвращение, и никто из них не собирался приносить присягу на верность лавочникам и купцам.
