Из раны хлынула кровь, де Солей пошатнулся и охнул. Но когда де Римо остановился и поднял как того требовали правила поединка шпагу, он с неверотяной быстротой нанес ему коварный удар в живот.
Де Римо удивленно взглянул на капитана, выронил шпагу и упал на колени. Превознемогая разрывавшую его на части боль, Наполеоне кинулся к приятелю.
— Франсуа, — опустившись на колени, наклонился он к приятелю, — ты слышишь меня?
Де Римо не отвечал. Его его лицо быстро покрывалось смертельной бледностью. Потрясенный подлостью аристократа Наполеоне схватил левой рукой валявшуюся шпагу и кинулся на капитана.
— Мерзавец! — прорычал он. — Я убью тебя!
И он исполнил бы свою угрозу, если бы в эту минуту в кафе не появился вызванный перепуганными посетителями патруль и не обезоружил его.
— Да окажите же вы ему помощь! — вырываясь из крепко державших его рук, кричал Буонапарте.
Явившийся к месту побоища вместе с патрулем полковой врач наклонился к распростертому на полу безжиненному телу и взял де Римо за руку.
— Как это не печально, — поднял он свои полные глубокой грусти глаза на поручика, — но господин де Римо ни в чьей помощи больше не нуждается…
Наполеоне взглянул на Солея. Несмотря на белезненную рану и потерю крови, тот светился радостью. Как бы там ни было, но он сдержал свое слово, и одной республиканской сволочью во Франции стало меньше! И, уже понимая, что говорить с этим человеком о какой-либо чести бессмысленно, он плюнул в его сторону.
— Будь ты проклят, мерзавец!
Де Солей вздрогнул как от удара, и патрульным офицерам с большим трудом удалось удержать разъяренного капитана. Буонапарте хмуро взглянул на старшего патруля капитана де Жанвье.
— Я могу быть сводобным?
— Вообще-то, — пожал плечами тот, — я обязан задержать тебя и снять показания…
— Потом задержишь, Жак, потом! — поморщился подпоручик. — Сейчас мне необходимо быть в доме Франсуа…
Капитан понимающе покачал головой. Ему всегда нравился де Римо, и его смерть произвела на него тяжкое впечатление.
— Хорошо, — после недолгого размышления кивнул он, — я отпущу тебя, если ты дашь мне слово не затевать никаких разбирательств…
— Дам! — быстро ответил Буонапарте, думая о той тяжелой миссии, какую ему предстояло сейчас исполнить.
— Тогда иди! — кивнул де Жанвье.
Буонапарте медленно, каждый шаг отдавался в ушибленном плече нестерпимой болью, пошел к выходу. Де Жанвье грустно вздохнул. Время разговоров кончилось, и всем им предстояли жестокие схватки по или иную сторону баррикад…
Буонапарте давно уже не был тем сентиментальным юношей, который некогда рыдал над «Страданиями молодого Вертера», но у него дрогнуло сердце, когда он вошел в дом де Римо.
— Мадам в саду! — привычно улыбнулась встретившая его прислуга, миловидная девушка лет девятнадцати с ярким румянцем на щеках.
Подпоручик медленно направился в сад. Проходя через залу, он остановился у портрета матери Франсуа и, отдавая дань памяти погибшему вместо него человеку, в глубокой задумчивости застыл перед картиной.
— Здравствуйте, месье Буонапарте! — раздался у него за спиной мелодичный голос.
Поручик повернулся. Мадлена стояла в двух метрах от него и с мягкой улыбкой смотрела на него.
— Добрый день, мадам де Римо, — впервые за время их знакомства совершенно свободно произнес он недавашуюся ему совсем еще недавно фразу.
Мадлена изумленно вскинула брови, и, как неприятно было ей услышать подобное обращение, она не могла не отметить, что их обычно невеселый гость сегодня выглядел еще более мрачным.
— А где же Франуса? — спросила она.
Молодой офицер смотрел на ее улыбку и чувствовал, как вся его решительность мгновенно улетучилась, и он даже не представлял себе, как сообщить молодой женщине страшное известие.
— Почему вы молчите, месье Буонапарте? — уже с тревогой воскликнула Мадлена, впившись в молодого офицера своими удивительной глубины глазами.
— Он, — поразившим его самого глухим голосом произнес подпоручик, — не придет…
Лицо почувствовашей недоброое Мадлены покрылось смертельной бледностью, молодая женщина качнулась вперед и схватила подпоручика за рукав мундира. И, понимая, что тянуть дальше нельзя, он все тем же глухим голосом произнес:
— Франуса убит… на дуэли…
Мадлена отпустила рукав и сделала такое движение обеими руками, словно пыталась оттолкнуть от себя свалившееся на нее страшное известие. Но, так и не оттолкнув, слабо охнула и стала медленно оседать на пол. И если бы Буонапарте не подхватил ее, она ударилась бы головой об угол стола. Бережно положил Мадлену на диван, он позвал служанку.
— Мадам плохо! — сказал он, когда та незамедилтельно явилась на его зов.
При виде бездыханно лежавшей в кресле хозяйки девушка всплеснула руками и бросилась в спальню. Она принесла флакон с какой-то сильно пахнувшей жидкостью и принялась растирать виски Мадлены.
Через несколько секунд дрогнули длинные ресницы, молодая женщина открыла глаза и, встретившись взглядом с тревогой смотревшим на нее Наполеоне, она залилась слезами. Молодой офицер облегченно вздохнул: какими бы горькими не были эти слезы, они приносили облегчение.
