Он никогда не нуждался в роскоши, и все, что ему было надо, это не думать о куске хлеба. Только и всего! Но даже такой малости ей было жаль для него, и вся его жизнь постепенно превращалась в унизительную для всякого талантливого человека борьбу за существование. И все чаще и он вспоминал свое пребывание в Серре. Как ни крути, а это были пока самые лучшие дни в его жизни.
Он горько усмехнулся. До чего же несправедлива все-таки жизнь! Те, кто имел все, не обладали и десятой долей его способностей, а те, кто их имел, был лишен даже самого необходимого! Конечно, будь он один, он бы так не нуждался. Но постоянно бедствующая семья отнимала у него все, что он имел.
И ему было чему огрочаться: он работал не только из-за любви к философским размышлениям, и куда больше его волновала огромная премия победителю в три тысячи франков. Но, увы, эта премия была присуждена другому кандидату, некоему Дану.
После очередной неудачи мысли Наполеона снова были устремлены к Корсике, где намечались очередные выборы, проходившие всегда очень оживленно. Тоска по родине и горячее желание участвовать в столь значительных событиях охватили его.
Кто знает, чем бы закончились эти постоянные стычки для самого Наполеоне, если бы 22 июля 1791 года Национальное собрание в предверии войны с Австрией не приняло постановление об организации национальной гвардии из ста тысяч добровольцев. Четыре таких батальона предполагалсоь сформировать на Корсике, и теперь, когда исполнилась его заветная мечта, Наполеоне овладело неуемное желание снова оказаться в центре политической борьбы и воспользоваться предоставшимся ему шансом.
Да и что ему было делать во Франции? Вместо того, чтобы работать на благо своих соотечественников, он прозябал в своем гарнизоне. Этого дальше терпеть было нельзя. Он подал прошение об отпуске, но ему отказали.
Однако поручик не сдался. Он должен был участвовать в выборах, поскольку на карту было поставлено будущее Жозефа. Да и перед ним самим открывались широкие возможности, поскольку он мог рассчитывать на выскоий пост в батальонах, посланных на его родину.
Дабы показать свою заинтересованность, он направил записку военному министру, в которой обстоятельно объяснял, как следовало вооружить корсиканскую национальную гвардию артиллерией. Само собой понятно, что это самое вооружение должно было проходить при его непосредственном участии.
Затем он обратился с просьбой об отпуске генералу дю Тейлю, своему прежнему покровителю, который, несмотря на отказ полковника и все правила военной службы, отпустил его на три месяца с первого октября.
Буонапарте был в восторге. Этого было достаточно. Главное — уехать! Потом он сумеет устроиться, как устраивался до сих пор со всеми свидетельствами и справками, оправдывающими его опоздания.
3 сентября 1791 года Национальное собрание Франции приняло конституцию. Еще при создании Генеральных штатов в 1789 году и со стороны привилегированных классов, и со стороны буржуазии раздавались голоса за ограничение королевской власти.
Еще в июле 1789 года Национальное собрание, принявшее название Учредительного, приступило к рассмотрению вопросов относительно будущей конституции.
Выработанная собранием конституция лишь по форме была монархической, по существу же республиканской, поскольку политические теории Руссо и Мабли, недоверие к королевской власти, неуверенность в окончательном падении абсолютизма заставляли учредительное собрание всячески урезать королевские права.
Большую роль сыграло и бегство короля, побудив собрание внести в конституцию статьи, в силу которых король в некоторых случаях должен был считаться отказавшимся от престола.
3 сентября 1791 года конституционный акт был предложен королю, который, после долгих колебаний и совещаний, дал присягу в верности нации и закону. Во основу конституции была положена «Декларация прав человека и гражданина».
Верховная власть, «единая, нераздельная, неотчуждаемая и неотъемлемая», принадлежит нации: все власти делегируются нацией; представители её — законодательное собрание и король.
Вопреки «декларации», признавшей общее равенство в правах, граждане делились на «активных» и «пассивных». Активными считались только те природные и натурализованные французы, которые достигли 25-летнего возраста, имели оседлость в городе или кантоне в течение известного времени, платили прямой налог в сумме не менее трехдневной заработной платы, ни у кого не состояли в услужении и принесли гражданскую присягу.
Беднейшая часть нации лишалась, таким образом, политических прав. Активные граждане, на своих «первичных» собраниях, избирали, кроме муниципальных властей, «выборщиков», уже с большим имущественным цензом.
В каждом департаменте выборщики образовали избирательное собрание, которое, кроме департаментской администрации, избирало представителей в законодательное собрание из среды всех активных граждан.
