Национальная валюта Франции резко обесценилась вследствие падения стоимости ассигнатов и военных расходов. Военный министр Великобритании Питт Младший начал экономическую блокаду Франции.
В Париже и других городах ощущалась нехватка самого необходимого, особенно продовольствия, что сопровождалось растущим недовольством народа. Ярую ненависть вызывали военные поставщики и спекулянты.
В Вандее вновь разгорелся мятеж против военной мобилизации, который полыхал в течение всего лета. К марту 1793 в тылу обозначились все признаки кризиса. 18 и 21 марта войска Дюмурье потерпели поражение при Неервиндене и Лувене.
Генерал подписал перемирие с австрийцами и пытался повернуть армию против Конвента, но после провала этих планов он и несколько человек из его штаба 5 апреля перешли на сторону противника.
Предательство ведущего французского полководца нанесло жирондистам ощутимый удар. Радикалы в Париже, а также якобинцы во главе с Робеспьером обвинили жирондистов в пособничестве предателю.
Дантон потребовал реорганизации центральной исполнительной власти. 6 апреля Комитет национальной обороны, созданный в январе для контроля за министерствами, был преобразован в Комитет общественного спасения, который возглавил Дантон.
Комитет сосредоточил в своих руках исполнительную власть и стал эффективным исполнительным органом, взявшим на себя военное командование и управление Францией. Коммуна встала на защиту своего вождя, Жака Эбера, и Марата, председателя Якобинского клуба, которых преследовали жирондисты.
В течение мая жирондисты подстрекали провинцию к бунтам против Парижа, лишив себя поддержки в столице. Под влиянием экстремистов парижские секции учредили повстанческий комитет, который 31 мая 1793 преобразовал Коммуну, взяв ее под свой контроль.
2 июня, окружив Конвент силами Национальной гвардии, Коммуна приказала арестовать 29 депутатов-жирондистов, включая двух министров.
Это положило начало якобинской диктатуре, хотя реорганизация исполнительной власти произошла только в июле. Чтобы оказывать давление на Конвент, экстремистская клика в Париже разжигала вражду провинций к столице.
Та самая революция, прихода которой он так ждал, начинала пугать его. Наблюдая за царившим повсюду произволом и анархией, он уже начинал понимать, что на каком-то этапе своего развития она развивалась по каким-то своим неподвластным человеческой воле внутренним законам. И он даже не сомневался в том, что теперь, когда с казнью короля были сожжены все мосты, ареной французской революции станет вся Европа.
Так он и было на самом деле. Казнь короля ускорила создание антифранцузской коалиции. Австрия, Пруссия, Англия, Испания, Сардинское и Неаполитанское королевства и несколько мелких германских государств были полны решимости зудушить революцию. Заявила о своей поддержке коалиции и Россия.
Едва Наполеоне перешагнул порог дома, как Жозеф с многозначительной улыбкой сообщил ему об упразднении Паоли национальной гвардии.
— Вместо нее, — поведал он, — будет сформировано два батальона легкой пехоты, а назначением ее командиров будет заниматься департаментское управление, или все тот же Паоли!
Молодой офицер был взбешен. Удары сыпались на него со всех сторон, и одним росчерком пера
— И что же мы теперь будем делать? — уже без улыбки спросил Жозеф.
Брат только пожал плечами: пока он и сам не знал. Наскоро отобедав, он пошел к морю. Взобравшись на свою любимую скалу, он встал на самом краю небольшой ровной площадки и задумчиво смотрел в морскую даль. Так, без движения простоял он несколько часов.
Усталое солнце опустилось в море, с далекого горизонта на Корсику быстро надвигались сумерки, и роскошная средизменоморская ночь вступила в свои права. На черном бархате неба высыпали яркие звезды, и Наполеоне быстро нашел «свою» звезду.
Она была крупнее других, горела намного ярче, и другие звезды, словно чувствуя ее величие и неприступность, держались от нее на почтительном расстоянии.
Капитан улыбнулся. Нет, все-таки не зря он верил в нее. Да и не все так плохо. Он единственный корсиканец с высшим военным образованием, его знают и ценят в Париже, он пользуется определенным весом на Корсике и не собирается без боя покидать политическую сцену! И с его умом, знаниями и безграничной верой в себя для него не было ничего невозможного. Все правильно, главное — ввязаться в драку, а там будь, что будет!
На следующий день его ждал еще один сюрприз в лице комиссара Конвента Кристофано Саличетти. Депутат и бывший генерал-синдик Саличетти с некоторых пор ненавидел Паоли так, как только мог ненавидеть один корсиканец другого, и делал все, чтобы привлечь Паоли к ответу за провал сардинской операции.
Но Конвенту было не Сардинии и патриотических воззрений Паоли, который в сентябе 1792 года получил чин генерал-лейтенанта и был назначен командиром 23-й дивизии.
Саличетти удалось подсластить пилюлю и поставить Паоли в зависимость от командующего итальянской армией генерала Бирона.
