— Ну что, — насмешливо взглянул молодой офицер на посланца Паоли, который в мгновение ока превратился из охотника в дичь, — ты все еще собираешься меня судить?
Но Морелли было уже не до изменника родины. Завидев Санта-Ричи, на тонких губах которого играла зловещая улыбка, он побледнел так, словно увидел собственную смерть.
Санта-Риччи подошел почти вплотную к своему заклятому врагу, и Морелли почувствовал, как на него пахнуло могильным холодом. Буонапарте наблюдал за приятелем с некоторой тревогой.
Конечно, он ни в грош не ставил совершенно бесполезную, на его взгляд, жизнь Морелли, и все же ему не хотелось становиться свидетелем откровенного убийства. Но удержав Санта-Риччи от долгожданной расправы, он не только смертельно обидел бы его, но и оттолкнул бы от себя преданного ему человека.
К чести Джакопо, он и не думал убивать безоружного врага. Он долго смотрел Морелли в глаза, наслаждаясь испытываемым тем страхом, а затем плюнул ему в лицо.
— Ты, — заявил он, — можешь сразиться со мной и смыть кровью нанесенное тебе оскорбление! Согласен? — вкрадчиво сросил он.
Никто и никогда не обходился с Морелли подобным образом, и у него было такое ощущение, словно в него плеснули кислотой. И все же он не осмелился принять вызов Санта-Риччи. Ему слишком хорошо было известно, с каким искусством этот парень владел оружием.
Санта-Риччи довольно усмехнулся: теперь для опозоренного им Морелли будут закрыты все двери, и никто из уважающих себя людей на Корсике, где оскорбления смывались только кровью, не подаст ему руки.
С трудом подавив в себе желание последовать примеру Джакопо, Наполеоне приказал связать Морелли и его людей, и маленький отряд пустился в путь. Но уже через полчаса молодой офицер заметил погоню. Взглянув в подзорную трубу и узнав своего заклятого врага, Санта-Риччи довольно качнул головой:
— Морелли!
Он и на самом деле был счастлив. Откровенное убийство безоружного человека, даже если им был такой подлец, как Морелли, претило его простой и цельной натуре, и он был благодарен судьбе за то, что она предоставила ему еще один шанс расчитаться с этим мерзавцем в открытом бою.
Однако Буонапарте не разделял его веселья. Ему не хотелось проливать кровь посланцев Паоли и усугублять свое и без того незавидное положение. Но делать было нечего. В своем желании отомстить за нанесенное ему оскорбление Морелли пойдет до конца. Да и Паоли вздохнет спокойно, узнав, что его злейший враг убит в перестрелке с представителями законной власти.
Он приказал своим людям спешиться и спрятаться в густых кустах. Как только отряд Морелли с громкими криками «Смерть предателю!» пролетел мимо, они открыли ураганныйогонь по преследователям.
Чуть ли не половина отряда была выбита из седел первым же залпом, и гневные крики сменились жалобными стонами смертельно раненных людей.
Морелли пришпорил коня и, низко наклонившись к холке, попытался уйти. Но куда там! Санта-Ричии не зря считался одним из самых искусным стрелков на Корсике, и пущенная им пуля превратила затылок его врага в кровавое мессиво.
Кровопролитная схватка длилась меньше минуты и закончилась полным разгромом отряда Морелли, в то время как ни сам Наполеоне, ни его люди не получили ни единой царапины.
Часа через два они снова наткнулись на вооруженный отряд паолистов и лишь с большим трудом сумели уйти от погони.
Все дороги на Бастию оказались перекрытыми, и Наполеоне не оставалось ничего другого как вернуться в Аяччо. Спрятав своих людей в том самом гроте, который в годы его юности служил ему штаб-квартирой, он с великими предосторожностями добрался до дома.
Летиция была несказанно обрадована появлением своего блудного сына, но уже в следующее мгновенье испуганно всплеснула руками.
— Тебя найдут здесь! — воскликнула она.
— Не волнуйся, мама, — улыбнулся сын, — никому и в голову не придет искать меня дома! А вот тебе, — уже без улыбки продолжал он, — надо подумать о переезде…
Летиция помрачнела. Одна только мысль о том, что ей навсегда придется оставить родное жилище, доставляла ей страдания. И все же она ничем не выразила своего недовольства сыном. Однако потемневшие от охватившей ее глубокой грусти глаза матери лучше любых речей говорили о ее переживаниях, и Наполеоне, впервые в жизни обняв мать, ласково сказал:
— Что делать, мама, на этот раз у меня не получилось! Извини…
Как не была расстроена Летиция, она не могла не взглянуть на Наполеоне иными глазасми. Нет, не случайно он так отличался от всех окружавших его людей! Любовь, семья, дети, — все это было не для него, и его сжигали совсем другие, неведомые ей страсти.
— И куда нам переезжать? — спросила она.
Наполеоне пожал плечами. Он и сам не знал. В Аяччо не спрятаться, до Бастии не добраться, и ему оставалось уповать только на живших в горах родственниках. Вот как только попасть туда? Все выходы из города были перекрыты, да и не такой глупец Перальди, чтобы выпускать Летицию, которая после всего случившегося превратилась в заложницу, из города.
— Нам остается только одно… — начал он, но в это мгновенье в комнату вбежал один из его агентов.
