— От кого? — удивился капитан.
— От республиканцев…
— А разве Авиньон у роялистов? — в великом изумлении воскликнул Наполеоне.
— Да…
Буонапарте поморщился. Ничего подобного он не ожидал.
— Город осажден? — спросил он.
— Да, — кивнул раненый, — вчера генерал Карто попытался взять Авиньон штурмом, но не смог…
— Вы офицер?
— Поручик Пьер де ля Шез! — представился раненый. — Вы, кажется, тоже?
— Да…
По тонким губам поручика пробежала презрительная усмешка.
— Не понимаю, — пожал он плечами, — накажи меня Бог, не понимаю, как офицер и дворянин может общаться с этим сбродом!
Сам того не ведая, поручик попал по больному месту Буонапарте, который за все годы революции так и не смог полюбить широкие народные массы. Не желая вступать в бессмысленную дискуссию, он только махнул рукой.
— Бросьте! Не вам, служившим королю, рассуждать о чести и достоинстве!
— Почему? — с вызовом воскликнул поручик.
— Да потому что ваш первый дворянин сам грешил их отсуствием! — повысил голос Наполоне и, не давая поручику перебить его, продолжал: — Я приведу вам только один пример! Основная заслуга по приобретению Корсики принадлежала де Шаузелю, сделавшего для Франции много полезного. За что король и отплатил ему черной неблагодарностью, отправив своего самого способного министра в отставку только за то, что тот не пошел на поклон к его фаворитике графине Дюбарри, заявив, что герцог не может обращаться с просьбами к шлюхе. И когда офицеры и дворяне в Вандее убивают штыками беременную женщину, я слабо верю в их благородство! При желании я мог бы привести вам еще тысячу примеров, но не хочу впустую тратить время! Да и вряд ли мы с вами поймем друг друга!
— Это точно, — кивнул де ля Шез, — а потому и прошу вас пристрелить меня!
— Вот уж никогда не думал, — насмешливо взглянул на него Буонапарте, — что и я похож на людей вашей чести!
— А что толку от вашего благородства, — в сердцах воскликнул раненый, — если меня повесят на первом же дереве ваши далеко не такие благородные единомышленники!
Буонапарте задумался. Поручик был прав, и стоило ему попасть в руки к республиканцам, как с него с живого содрали бы кожу.
— А если я дам вам лошадь и отпущу на все четыре стороны? — спросил он.
В глазах де ля Шеза мелькнуло изумление.
— Если вы это серьезно… — начал поручик, но заметив нетерпеливый жест капитана, сказал: — Я согласен!
С трудом усадив де ля Шеза на коня, Наполеоне усмехнулся:
— Будьте осторожны, поручик, второй раз вам может и не повезти!
— Постараюсь! — кивнул тот.
Де ля Шез пришпорил здоровой ногой коня и взял с места в карьер. На какую-то долю секунды осадив коня, он крикнул:
— Благодарю вас, капитан!
Буонапарте задумчиво смотрел ему вслед. Да, можно обмануть кого угодно, но только не себя. Идеи идеями, но чего бы они стоили, если бы он был на месте этого носившего одну из самых громких фамилий Франции поручика. Буонапарте даже не сомневался в том, что находился бы по другую сторону баррикад.
— Напрасно ты так, капитан! — оторвал Буонапарте от его размышлений недовольный Боске. — Надо было добить его!
Капитан окинул сержанта настолько уничтожающим взглядом, что тот отступил на шаг назад, и холодно заметил:
— Я солдат, а не палач, и советую тебе это запомнить!
Маленький отряд снова тронулся в путь и через полчаса наткнулся на страшную находку. Отпущенный ими де ля Шез лежал возле застреленного коня с отрубленной головой, а все его тело было вдоль и поперек исполосовано саблями.
— Боже мой! — воскликнул, осеняя себя крестом, сержант. — Кто же его так?
Буонапарте пристально взглянул в глаза сержанта, и тот, не выдержав его пронзительного взгляда, опустил взгляд.
Часа через два путники услышали артиллерийскую канонаду и ожесточенную оружейную стрельбу. По всей видимости, Карто снова пошел в наступление. А еще минут через сорок они вышли на одну из батарей, где находился начальник артиллерии капитан Дура, известный на всю армию гуляка и весельчак. Но сейчас ему было не до веселья: наступление захлебнулось, и разъяренный оказанным ему сопротивлением Карто повел солдат в штыковую атаку.
— Он сошел с ума, этот генерал! — недоуменно покачал головой Буонапарте, наблюдая, как быстро редели ряды республиканцев.
— Господин капитан теоретик? — насмешливо взглянул на него Дура.
— В отличие от тех, кто отдал этот глупейший приказ наступать, — резко ответил Буонапарте, — господин капитан имеет голову на плечах!
Дура хотел что-то возразить, но взглянув на медальное лицо стоявшего на бруствере офицера, осекся. Было в нем нечто такое, что отбило у него всяческую охоту пикироваться с ним.
— И вы знаете что делать? — совсем другим тоном спросил Дура.
— Конечно, знаю! — даже не взглянул на него Буонапарте.
— Так делайте же, черт вас возьми! — проревел всю силу своих легких Дура. — Иначе им всем конец!
Тем временем атака окончательно захлебнулась, и уцелевшие под убийственным огнем мятежников люди, жались к трупам своих убитых товарищей, стараясь таким страшным образом найти защиту от сыпавшихся на них пуль.
— Что ты стоишь? — в отчаянии прокричал Дура. — Сделай хоть что-нибудь!
