— Сделаю! — кивнул Буонапарте. — Если ты будешь исполнять все мои приказы!
— Смотря, какие это будут приказы! — насторожился Дура.
— Можешь не сомневаться, — усмехнулся Наполеоне с превосходством человека высшего порядка, — приказы будет правильные! И подобного, — кивнул он в сторону заваленного трупами поля, — я не допущу!
— Тогда приказывай! — махнул рукой Дура.
— Сейчас, — властно произнес капитан, — ты переведешь все свои пять батарей вот сюда, — ткнул он пальцем в карту, — и по моему приказу они начнут обстреливать Роше-де Вильнев…
— Но зачем? — изумился капитан, в душе которого снова шевельнулись подозрения: не предатель ли этот капитан? Да и как можно было оставить армию без поддержки артиллерии и вместо того чтобы вести огонь по всему фронту, сосредоточить артиллерию в одном месте!
— Делай, что я тебе говорю, — холодно ответил Наполеоне, — и через час мы возьмем Авиньон!
Дура в нерешительности стоял на месте. Он так ничего и не понял из замысла этого свалившегося на его голову капитана. Отвечать придется ему, и Дура не очень хотелось попадать под горячую и очень тяжелую руку Карто.
— Что ты стоишь? — нетерпеливо взглянул на него Буонапарте. — Ждешь, пока всех перебьют?
Дура покачал головой. Нет, он не так глуп, чтобы слушаться какого-то выскочку, и хорошо, если только выскочку! А ну как этот капитан агент роялистов? Что тогда? Тогда представители Наблюдательного комитета просто-напросто снимут с него голову!
— Послушай меня внимательно, капитан… — начал было Дура, но тот резко оборвал его.
— Нет, это ты послушай! Неужели ты не можешь понять такой простой вещи, что, вместо того, чтобы впустую тратить снаряды, надо ударить по Роше-де Вильнев и ворваться в город сквозь пробитую брешь?
— Так ты полагаешь… — широко улыбнулся Дура, начиная понимать замысел капитана.
— Полагаю, капитан, полагаю! — перебил его Буонапарте. — А потому делай то, что я говорю!
На этот раз это была уже совсем другая стрельба, и увидевший ее блестящие результаты, Дура с удивлением подумал о том, почему никому не пришла в голову такая простая мысль. За считанные минуты батареи сделали свое дело, и Авиньон был взят. И хотя всю заслугу за взятие мятежного города Карто приписал себе, Наполеоне был доволен. Он выдержал боевое крещение и в какой уже раз убедился в своих блестящих способностях.
Он с интересом осмотрел освобожденный город. Ведь именно здесь в свое время находилась переведенная сюда из Рима папская резиденция.
Этот период в истории назывался Авиньонское пленение пап, который продлился до 1377 года. В Авиньоне пребывало семь пап-французов, во время правления которых был построен и укреплен исполинский замок, ставший их резиденцией, а город был окружен бастионами.
Папский дворец строился в течение 30 лет и был одним из самых больших феодальных замков Европы. Высоченные стены, кое-где прореженные маленькими, узкими оконцами, мощные стрельчатые арки, придающие массиву здания определенную ритмичность, широкие бойницы, — все это производило впечателние.
Поднялся он и на Рок-де-Дом — огромную скалу, поднимающуюся над Роной на 58 метров, на вершине которой возвышался большой, но неправильный собор Нотр-Дам-де-Дом в готическом стиле, который был замечателен папским престолом из белого мрамора в византийском вкусе, фресками, многочисленными картинами, мавзолеями пап Бенедикта XII и Иоанна XXII и гробницей Крильона.
По ведущей от папского дворца улице Буонапарте направился на красивую площадь города Часов. И первое, что он увидел на ней, так это зловещий силуэт уже готовой для работы гильотины.
Как только отлетела первая голова, в городе началась резня. Озверевшие солдаты насиловали женщин прямо на улицах, грабили дома и с наслажением рубили головы мятежникам.
Над залитым кровью городом до самого вечера стояли предсмертные стоны, гильотина работала без остновки, и именно в Авиньоне Наполеоне по-настоящему увидел, что предсталяла собою на все лады воспеваемая Робеспьером революционная необходимость.
Но даже увиденное в Авиньоне меркло по сравнению с тем, что творила республиканская армия во взятом Карто в конце июля Марселе, куда Наполеоне привез изъятые из авиньонского арсенала пушки и боеприпасы.
Это была самая настоящая кровавая вакханалия, и Буонапарте приступил к погрузке своих пушек на выделенный ему респубуликанскими властями парусник «Этуаль» только после того как Карто со своей армией отправился на осаду восставшего Тулона.
Против ожидания Наполеоне, никто не поблагодарил его за Авиньон, и тогда он решил обратить на себя внимание революционных вождей другим образом.
В ожидании отхода парусника, на который должны были еще доставить несколько бочек пороха, Буонапарте в считанные дни написал свой знаменитый «Ужин в Боккере».
В беседе с марсельским купцом, нимским гражданином-фабрикантом из Монпелье некий офицер, под которым следовало разуметь самого Буонапарте, доказывал своим собеседникам всю бесцельность восстания Юга против Конвента.
