Сказать по правде, Буонапарте не видел ничего особенно гениального в этих идеях, поскольку сам давно уже проповедовал их. Но, не желая обидеть майора, согласно кивнул головой.
— Да, здорово!
Пикарди налил себе еще вина и быстро выпил. Потом набил трубку и, прикурив от стоявшей на столе свечи, с наслаждением затянулся. Выпустив огромное облако синего душистого дыма, он продолжал:
— Я не очень удивлюсь, если он уже очень скоро станет маршалом Франции! Вот так-то, дорогой мой капитан… И сказать тебе откровенно, меня очень удивляет, почему его не вызывают в Тулон! Уж кто-кто, а он нашел бы способ покончить с спрятавшейся в крепости роялистсткой сволочью! Тут, — еще более понизил он голос, — все дело, я полагаю, в Карто! Хотя какой из него, к черту, вояка! Правда, пока побеждает, но…
Пикарди не договорил и махнул рукой. Несколько минут он сосредоточенно курил, жадно вдыхая в себя дым, и когда Буонапарте уже не надеялся услышать его, он снова заговорил:
— Впрочем, ему может повезти и на этот раз…
— Каким же это образом? — удивился Буонапарте, который после всего увиденного под Авиньоном был невысокого мнения о комнадующем революционной армией. — Тулон, насколько мне известно, прекрасно укреплен, а с моря его прикрывают целые эскадры! Это не Авиньон!
— К Карто прибыла делегация Конвента, — пояснил майор, — а в нее входят такие умницы, как Рикор, Эскюде, Робеспьер-младший и Гаспарен! Ребята, доложу я тебе, что надо! Есть там еще и какой-то Саличети! Но этого я не знаю! Как говорят, он будет осуществлять политическое руководство южной армии. Но, — неожиданно повысил он голос до отведенных ему природой пределов, — можешь быть спокоен, Гаспарен не возьмет с собой какого-нибудь невежду! Тулон бует нашим, и я, — ударил он себя в грудь, — майор Жюль Пикарди, обещаю тебе это!
Он еще долго о чем-то говорил, но Буонапарте уже не слушал его. Он думал о «каком-то Саличетти». Да, что там говорить, тесен мир, очень тесен! И то, что его приятель был политическим руководителем армии, было очень кстати.
Теперь ему надо как можно скорее найти Кристофано и с его помощью добиться достойного его назначению в действующей армии. В чем в чем, а в лояльности к нему Саличетти Наполеоне не сомневался…
Громкие крики отвлекли Буонапарте от его размышлений, и он поспешил на палубу. Их парусник догоняли две канонерские лодки, на мачтах которых развивались английские флаги, и никто не сомневался в том, что их сейчас потопят.
Такие случаи уже были. Англичане, на кораблях которых плавало немало роялистов, грабили захваченные корабли, затем мятежники самым жестоким образом расправлялись с пленными, и уже не одна сотня республиканцев нашла вечный покой на дне моря.
Выскочивший на палубу вслед за Буонапарте майор бросился к капитану «Этуали»:
— Да сделайте же хоть что-нибудь, черт вас возьми!
Наблюдавший за маневрами канонерок с хмурым видом капитан покачал головой. У него не было ни малейшей надежды на спасение, и даже при всем своем желании парусник с его двумя легкими пушками не мог оказать серьезного сопротивления прекрасно вооруженными лодкам.
— Граждане, — воскликнул стоявший рядом с капитаном высокий худой человек с длинными вьющимися волосами и горящими глазами фанатика, — умрем за Республику с честью!
Доминик Блуа, как звали эмиссара Наблюдательного комитета, выташил из ножен саблю. Но его пример никого не вдохновил.
Да и о каких саблях могла идти речь там, где в ход были пущены пушки! И напрасно он взывал к патриотическим чувствам моряков, никто из них не собирался сопротивляться, и все они с обреченным видом толпились на борту.
Буонапарте усмехнулся. Вот и отвоевался! Нет, страха не было! Была только грусть. Да и стоило ли жить, чтобы вот так вот бесславно покинуть этот мир на пороге, как ему казалось, великих свершений. Неожиданно его осенило.
— Подождите умирать, гражданин Блуа, — обратился он к эмиссару, — сначала попробуем победить!
От удивления тот даже не нашел, что ответить, и с изумлением взглянул на низкорослого капитана в потертом мундире. Но тому было уже не до него.
— У вас есть королевский флаг? — взглянул он на капитана, который смотрел на него с таким же недоверием.
— Где-то валяется! — пожал тот плечами.
— Найдите и поднимите его! — продолжал Буонапарте. — Как только они поднимутся на борт, — взглянул он на повеселевшего майора, — ты, как старший по званию, доложишь, что мы бежали из Авиньона, захватили этот самый парусник и везем в Тулон порох и пушки! Что же касается флага, то мы не вывешивали его по вполне понятым причинам!
— Понятно, — мотнул головой майор, — но командуй лучше ты! Я боюсь ошибиться!
В это мгновение на грот мачте на ветру заиграло белое полотнище с расшитыми по нему лилиями. Буонапарте подошел борту.
Канонерки были совсем рядом, и он ясно видел недоумение на лицах находившихся на них людей. И в самом деле, гнаться за противником и напороться на сторонников казненного короля.
