Но все это будет потом, а пока ни Салечетти, ни Буонапарте не могли даже и представить себе такого печального поворота в их отношениях. И в сентябре 1793 года начальник артиллерии души не чаял в своем приятеле…
В штаб Карто они ехали в открытой коляске. Было тепло, ласковый ветерок приятно освежал лицо. Вокруг горели костры, возле которых сидели какие-то оборваннеы люби и в огромных котлах варили себе пищу.
Повсюду царила вопиющая нищета и беспорядок. Рваная и плохо подогнанная форма, осунувшиеся лица плохо питавшихся и мало отдыхавших людей, подозрительные взгляды агентов наблюдательных комитетов и скудное вооружение наводили новоиспеченного начальника артилерии на самые грустные размышления. Неимоверное количество пьяных говорило о слабой дисциплине.
Для Буонапарте навсегда осталось загадкой, как можно было воевать с таким сбродом. И не только воевать, но и одерживать победы. А, что, если победит не Республика, а роялисты, мелькнула невольная мысль? Что тогда?
Тогда ему будет еще хуже, только и всего! Ему не простят его якобинского прошлого ни на Корсике, ни здесь, во Франции, и поражение Революции станет в первую очередь его поражением.
Он взглянул на Саличети и едва заметно улыбнулся. Этот не пропадет! Чтобы не случилось, он обязательно рано или поздно вынырнет живым и невредимым в самом удобном для этого месте.
Коляска остановилась около небольшого двухэтажного дома, у входа в который стояли два часовых. Именно здесь находилась штаб-квартира главнокомандующего южной армией генерала Карто.
Они вышли из коляски и через замусоренный двор направились к входу. На высоком крыльце, над которым развивался республиканский флаг, они столкнулись с адьютантом командующего майором Бандолем.
— Доложить? — вопросительно взглянул он на Саличетти.
— Не надо, — покачал головой Саличети. — Кто у генерала?
— Граждане Робеспьер и Баррас!
Саличети довольно качнул головой и взглянул на приятеля.
— Во время!
Подходя к комнате, в которой размещался командующий, они услышали громкий смех, и чей-то грубый голос произнес:
— Вот так-то, дорогой мой, Огюстен! И безо всякого на то образования!
Саличети без стука открыл дверь и вошел в комнату. Буонапарте последовал за ним. За заваленным бумагами столом сидел грузный мужчина лет сорока с крутыми плечами и мощной, словно у циркового борца шеей, с красным широким лицом, на котором выделялись огромные черные как смоль усы, которые придавали ему свирепое выражение.
Это был генерал Карто, сорокадвухлетний здоровяк, в прошлом драгун, потом жандарм, затем художник, промышлявший батальной живописью. Он не имел ни военного, ни иного образования и восполнял его отсутствие крайней самоуверенностью.
По случайному стечению обстоятельств, возможному только в то бурное время, он быстро поднялся по ступеням военной иерархии, стал полковником, бригадным генералом, дивизионным генералом, затем командующим армией. Но, как это ни печально, ни в расположении войск, ни в осадном деле Карто ничего не понимал. Завидев Саличетти, с которым он находился в натянутых отношениях, генерал оборвал смех.
— Здравствуйте, граждане! — произнес тот и, взглянув на командующего, усмехнулся.
— А ты, генерал, все хвалишься отсутствием знаний?
— Привет тебе, гражданин комиссар! — сдержанно поздоровался Карто, скользнув по Буонапарте тяжелым взглядом.
— Позвольте вам представить, — обращаясь к Карто и сидевшему на низкой табуретке молодому человеку в черном рединготе и белой кружевной рубашке, торжественно произнес Саличетти, — капитана Буонапарте, нового начальника артиллерии! Прошу любить и жаловать!
При этом несколько неожиданном для него заявлении Карто нахмурился еще больше, а Робеспьер с явным интересом взглянул на Наполеоне.
— Вот как? — недовольно пробасил Карто. — Мог бы и со мною посоветоваться! Я в армии не последний человек!
Саличетти с нескрываемой насмешкой взглянул на генерала.
— В полученном мною приказе Конвента, — сухо ответил он, не желая вступать в полемику с грубым и невоздержанным на язык Карто, — мне было приказано найти на эту должность опытного офицера, что я и сделал! И предлагаю я тебе не дилетанта, — он с особым наслаждением сделал ударение на этом слове, — а человека, который имеет артиллерийское образование! Так что давай оставим эту тему…
Карто с трудом перевел дух, но так ничего и не сказал. Саличетти был прав, и замахиваться на Конвент у генерала не было ни малейшего желания. Да и зачем? Опытный интриган, он легко найдет способ убрать этого мальчишку, если тот будет ему мешать.
Во время этой легкой словесной перепалки Робеспьер продолжал рассматривать молодого офицера, и особого впечатления он на него не произвел.
Низкорослый, в потертом мундире и стоптанных сапогах, ставленник Саличети выглядел не лучшим образом. Единственное, что поразило брата диктатора в капитане, так это сквозившее в его взгляде нескрываемое превосходство. Словно стараясь смягчить резкость Карто, он проговорил:
— Рад познакомиться с вами, капитан!
