По роду своей деятельности он научился разбираться в людях и каким-то внутренним чутьем угадывал в этом невзрачном на вид капитане уверенность и силу.
Не желая дразнить Карто, он поднялся из-за стола и, как бы подводя черту под разговором, мягко произнес:
— Саличети прав, генерал! Посмотрим этого капитана в деле, а снять мы его всегда успеем!
Карто не имел никакого желания связываться с братом самого могущественного человека во Франции и согласно кивнул.
— Да будет так, Огюстен!
Да и что ему опасаться этого подосланного в пику ему Саличети мальчишки? В любом случае в задуманном им плане взятия Тулона артиллерии отводились второстепенные роли, и вся слава достанется ему…
Целый вечер новый начальник артиллерии просидел у карты Тулона.
Он очень быстро понял, что Тулон был окружен скорее формально, нежели целесообразно, без учета географии и удобных мест для нападения. И у него уже зарождались пока еще смутные планы относительно взятия этой казавшейся многим неприступной крепости.
Утром он отправился на батарею, выставленную на небольшой высоте у выхода из Олиульских теснин в 2000 туазах от морского берега. Капитан Сюньи, симпатичный молодой человек с пышной шевелюрой и большими карими глазами, доложил ему о положении дел.
Буонапарте узнал, что артиллерия армии состоит из двух полевых батарей под моей командой капитана Сюньи, прибывшего из итальянской армии вместе с генералом Лапуапом, трех батарей конной артиллерии, которыми после гибели Доммартена руководили артиллерийские сержанты старой службы, и из восьми 24-фунтовых пушек, взятых из марсельского арсенала.
Все эти пушки были выставлены на батерее.
— Зачем? — спросил Буонапарте.
— Для обстрела малого рейда, — без особого энтузиазма пояснил капитан.
— Для обстрела малого рейда? — с изумлением воскликнул Буонапарте. — Но зачем? Ведь пущенные отсюда ядра не долетят и до половины дистанции! Какой же умник поставил сюда орудия?
— Генерал Карто… — потупился капитан.
Буонапарте покачал головой.
Расположить батарею так, как ее расположил Карто, мог только круглый невежда или изменник. Но поскольку преданность генерала республике была им неоднократно доказана на полях сражений, то можно было предположить первое.
Оставалось только понять, как можно было такому человеку доверить судьбу революции! Он хотел еще что-то сказать Сюньи, но в это мгновение его внимание привлекло еще одно совершенно для него непонятное зрелище.
Два солдата, с красными от напряжения лицами, тащили в плетеных корзинах пушечные ядра.
— Куда вы их несете? — спросил Буонапарте рослого гренадера, когда тот поравнялся с ним.
— Туда! — с трудом переводя дух, кивнул тот головой в направлении полуразвалившегося дома, метрах в шестидесяти от батареи.
— Зачем? — удивился Буонапарте.
— Там, — усмехнулся бывший сильно навеселе гренадер, вытирая обильно струившийся по его плоскому и изрытому оспой лицу пот, — мы подогреваем их!
И это было на самом деле так. Гренадеры Бургундии и первого батальона Кот-д'Ора, разойдясь по соседним домам, были заняты разогреванием ядер при помощи кухонных мехов.
Трудно представить себе что-нибудь более смешное.
Но начальнику артиллерии было не до смеха.
Это было верхом глупости, и не в силах больше сдерживаться Наполеоне повернулся к Сюньи.
— Вы что тут, — вскричал он, возмущенный подобным идиотизмом, — с ума тут все посходили? Батарея стоит на самом неподходящем месте! Неужели вы этого не понимаете, — взглянул он смущенного Сюиньи. — Ведь вы же артиллерист!
— Это приказание командующего армией… — начал было тот, но Буонапарте резко перебил его.
— Да хоть самого господа Бога! — еще более повысил он голос. — Прежде всего, это распоряжение невежды, который ничего не смыслит в военном деле, и если мы и впредь будем слепо исполнять подобные приказы, то нам никогда не взять Тулон! Я приказываю вам перевести батарею вот на это вот, — он ткнул пальцем в карту, — место! А вы, — повернулся он к солдатам, — тащите ядра на склад!
Те вопросительно взглянули на Сюньи.
— Это капитан Буонапарте, новый начальник артиллерии! — пояснил тот.
Солдаты переглянулись и потащили ядра назад. Они уже понюхали пороху, и глупейшее распоряжение Карто вызывало у них самую настоящую ярость, поскольку именно им приходилсоь каждый день таскать тяжеленные ядра.
— Что сделано для осадного парка? — спросил Буонапарте, когда капитан закончил свой доклад.
— Пока ничего, — пожал плечами Сюньи и, заметив удивленный взгляд своего нового начальника, пояснил: — Я только что приехал из итальянской армии, а майор Доммартен был убит до начала осады…
Недовольно покачав головой, Буонапарте приказал построить личный состав батарей. Сюньи козырнул и бросился исполнять приказание своего начальника, который, как уже выяснилось, не боялся ни бога, ни черта, ни самого командующего армией. Через четверть часа он доложил начальнику артиллерии о том, что личный состав вверенных ему батарей построен.
