От Буонапарте не укралось прозвучавшее в голосе комиссара недовольство, и все же он решил не отступать. Конечно, вступая в конфликт с командующим, а потом и с самим Робеспьером, он рисковал головой, но молчать было бессмысленно. Если он будет продолжать исполнять глупейшие приказы Карто, ему никогда не заявить себе.
— Я ни с кем не повздорил, гражданин комиссар, — спокойно ответил он, глядя в холодные глаза Робеспьера, — а просто высказал то, о чем, к моему удивлению, до сих пор никто не осмелился заявить! И если мы хотим победить, нам надо воевать так, как того требует местность и расположение противника!
Несколько покоробленный такой самоуверенностью Робеспьер покачал головой. Этот капитан знал себе цену.
— Посмотрим, — пожал он плечами. — Сейчас придет Гаспарен, он профессиональный военный и сумеет разобраться с вашими батареями…
Буонапарте удивленно взглянул на Робеспьера. И это говорил человек, отвечавший за армию! Прекрасно понимая, чем может кончиться для него подобная выходка, он уже не мог удержаться.
— Мне тоже хотелось бы надеятся на это! — с нескрываемой иронией произнес он. — Должен же хоть кто-то в вашей армии разобраться с нашими батареями!
Отвыкший от подобной дерзости Робеспьер изумленно вскинул брови: капитан явно зарывался. Но спорить не стал. И отнюдь не потому, что боялся этого капитана.
В те времена брат всесильного диктатора не боялся никого.
Конечно, он ответит ему, но только после того, как выскажется Гаспарен. А пока он не мог доказать этому Буонапарте, что он не прав.
— Вы так напуганы Карто, — спросил он, — что опасаетесь и Гаспарена?
— Если я чем и напуган, гражданин комисаар, — холодно ответил Наполеоне, — то только теми подарками, какие генерал делает мятежникам, только и всего…
Робеспьер хотел что-то ответить, но в эту минуту дверь комнаты окрылась и в комнату вошел подтянутый молодой человек лет тридцати с красивым лицом и усталыми глазами. Гаспарен почти все время находился в войсках и только что прибыл из дивизии Лапуапа. Буонапарте с интересом взглянул на бывшего капитана, о чьей нечеловеческой способности работать сутками напролет он уже был наслышан.
Кивнув на Наполеоне, Робеспьер сдержанно сказал:
— Новый начальник артиллерии капитан Буонапарте!
— Очень рад, капитан, — приветливо улыбнулся Гаспарен и протянул Буонапарте свою тонкую изящную руку.
Огюстен Гаспарен был кадровым военным, и к началу революции он служил капитаном.
Восторженно приняв революцию, он отдал ей все свои силы. Его избрали депутатом Законодательного собрания, депутатом Конвента, членом Комитета общественного спасения.
Один из немногих военных среди депутатов Конвента, Гаспарен почти все время находился в миссиях при армиях: его направляли туда, где положение было самым опасным.
Якобинец твердых принципов, не щадивший себя ради интересов революции, он пользовался в армии и Конвенте большим моральным авторитетом. Гаспарен превосходно разбирался в военных вопросах.
— Ты пришел во время, — продолжал Робеспьер, жестом приглашая Гаспарена присесть к столу, на котором лежала вдоль и поперек исчерченная красным и синим карандашами большая карта. — У нас, — слегка нахмурился он, — идет война не только с мятежниками, но и между собой!
— Как это? — недоуменно взглянул на него Гаспарен.
— Думаю, что начальник артиллерии, — ответил Робеспьер, — расскажет тебе об этом лучше меня!
В этот момент дверь открылась, и в комнату вошел Карто. Сдержанно поздоровавшись с Гаспареном и улыбнувшись Робеспьеру, генерал уселся к столу, словно не замечая своего начальника артиллерии.
— Мы слушаем вас, капитан! — сказал Гаспарен.
— За двадцать четыре дня осады, — начал Буонапарте, не обращая внимания на гневно насупленные брови Карто, — для организации осадного парка не сделано ничего! А то, что сделано, может вызывать только недоумение. Выставленная гражданином генералом батарея понапрасну изводит снаряды, которых у нас не хватает, и я перевел ее в другое место…
— А заодно нарушил мой приказ! — прогремел, начиная багроветь, Карто.
— Мы слушаем капитана Буонапарте! — недовольно взглянул на него Робеспьер. — У тебя еще будет время высказаться!
Карто злобно сверкнул глазами, но ничего не сказал. Портить отношения с братом всемогущего диктатора не мог себе повзолить даже он.
— Да, — подтвердил Буонапарте, — я нарушил приказ командующего, но сделал это для пользы дела! И не об этой совершенно бесполезной батарее нам надо сейчас думать, а о том, как создать как можно быстрее осадный парк и ремонтные мастерские и привлечь на работу знающих людей. Без артиллерии нам не взять Тулона…
— А с артиллерией ты его возмешь! — не выдержав холодного тона Буонапарте, проревел окончательно выведенный из себя Карто.
— Да, возьму! — в тон ему ответил капитан. — Если мне дадут возможность собрать хотя бы пятьдесят орудий и… не будут мешать!
В комнате установилась напряженная тишина, и было слышно, как тяжело дышит с трудом сдерживающий себя Карто. Что же касается Гаспарена, то он был полностью согласен с начальникои артиллерии и смотрел на него с искренним интересом.
