Саличетти был на двенадцать лет старше подпоручика, но повел себя в высшей степени дружелюбно. Нельзя сказать, что они подружились, но известную симпатию друг к другу испытывали. И когда в марте девяностого года роялисты попытались вбить клин в отношения между Францией и Корсикой, депутат попросил именно Наполеоне отправиться в Сен-Флоран, где появилась французская флотилия под началом убежденного роялиста Рюлли.
Роялисты все расчитали правильно, и забери Рюлии французские войска, Корсика оказалась бы представленной сама себе, а республиканцы получили бы тяжелый удар как в Национальном собрании, так и на самой Корсике. И они даже не сомневались в том, что после прекращения оккупации непримиримая фракция старых корсиканских патриотов одержит верх над сторонниками Франции, призовет на помощь англичан и таким образом уменьшит на одну единицу число демократических департаментов.
Расчет был и на то, что подобное деяние возмутит генуэзскую республику, та поспешит воспользоваться удобным случаем и предъявит свои права на верховное владычество над Корсикой.
Буонапарте прибыл в Сен-Флоран, когда там полным ходом шли стычки между сторониками французской и патриотической партий и, организовав военное сопротивление, сорвал планы роялистов.
В одном из боев Рюлли был убит, и эскадра снялась с якоря. Что же касается Саличетти, то он сделал из этой победы два вывода.
Как он и полагал, Буонапарте оказался именно тем человеком, какой ему был нужен. В то же время он лишний раз убедился, что исполнение любых его планов, во всяком случае, пока, было возможным лишь при участии Паоли, которого по-прежнему поддерживало большинство населения.
И именно с этой минуты новые патриоты стали обнаруживать большую, чем когда-либо, преданность вождю нации, который будет возвращаться на родину в течение целых двух месяцев, поскольку в каждом французском городе хотели видеть живую легенду.
К удивлению и радости вождя нации, его поездка превратилась в самое настоящее триумфальное шествие.
Паоли приехал в Париж 3 апреля. Корсиканскому Вашингтону, как с недавних пор стали называть отца нации, оказали высшие почести, так как видели в нем морального правителя Корсики. Во всех магазинах Парижа были выставлены портреты Паоли.
8 апреля Лафайет представил его королю. Вряд ли Паоли испытывал теплые чувства к человеку, который завоевал его страну и отступился от своих планов только под натиском революции. Но вел он себя вполне лояльно. Да и не в короле было по большому счету дело.
Паоли прекрасно разбирался в хитросплетениях большой европейской политики и прекрасно понимал, что любой на месте Людовика повел бы себя именно так. Никто не отказался бы от того лакомого куска, какой представляла собой Корсика с ее важным стратегическим положением в Средиземноморье.
Людовик XVI предложил Паоли должность, титул и богатое содержание, чтобы привязать его навсегда к Франции, но он отказался. Ему хотелось спокойно кончить дни свои на родине и насладиться благами нового строя для его соотечественников.
22 апреля прославленный герой в сопровождении депутатов прибыл в Учредительное собрание, где произнес благодарственную речь, восторженно встреченную всеми присутствующими.
Он начал ее словами: «Этот день — прекраснейший, счастливейший во всей моей жизни!» И растроганно закончил ее: «Да, я осмелюсь сказать: вся моя жизнь была непрестанной присягой только свободе! Кажется, будто я принес ее Конституции, созданной вами. Теперь мне остается только принести ее нации, которая меня приняла, и также и монарху, которому я принес свою благодарность!»
Паоли был введен в «общество друзей Конституции», и сам Робеспьер приветствовал его словами: «Да, было время, когда мы старались подавить свободу. Но… в этом преступлении повинен деспотизм. Французская нация исправила свою ошибку! Благородный гражданин, вы защищали свою свободу в то время, когда мы еще не решались о ней думать!»
После двухмесячного пребывания в Париже Паоли отправился на Корсику. По дороге в Марсель его встречали восторженными криками: «Да здравствует Паоли!» Все спешили увидеть великого корсиканского героя.
Известие о скором прибытии Паоли с невероятной быстротой распространилось по острову и вызвало среди населения восторженную радость. Каждому хотелось приветствовать его. Бастия и Аяччо ожесточенно спорили кому из них выпадет честь принять Паоли.
Мэр Аяччио собрал общинный совет, на котором было решено послать на встречу Паоли специальную делегацию, которой надлежало уговорить отца нации высадиться в Аяччо. Среди делегетаов были Жозеф Буонапарте, его дядя Паравичини, аббата Рекко и еще несколько уважаемых на Корсике людей.
Молодой офицер воспользовался поездкой брата и послал аббату Рейналю два своих «Письма о Корсике» и записку, в которой просил его «бросить беглый взгляд на отрывок его „Истории Корсики“».
