Французская полиция, преследовавшая Софию де Моннье по обвинению, возбужденному против неё мужем, засадила Мирабо в Венсеннскую тюрьму. Парламент присудил его к смертной казни за похищение, хотя София добровольно последовала за ним. В тюрьме Мирабо просидел три с половиной года.
Первое время ему не давали бумаги и чернил, но мало-помалу он сумел расположить к себе начальство. Ему разрешили писать письма к заключенной в монастырь Софии, с условием, что письма эти будут просматриваться полицией.
Мирабо написал за это время несколько сочинений. «L’Erotica Biblion» и роман «Ma Conversion» носят следы его прежней бурной жизни. «Des lettres de cachet et des prisons d’etat» является произведением, выказывающим большую зрелость политической мысли.
Только на тридцатом году жизни Мирабо очутился на свободе. Ему пришлось хлопотать о кассации смертного приговора, все ещё тяготевшего над ним. Он одержал блистательную победу и сумел перевести на Моннье все судебные издержки. Затем он выступил в защиту своих прав против жены, требовавшей раздела имущества.
Позже, со свойственным ему пылом, Мирабо принял участие в процессе между его матерью и отцом в парижском парламенте и настолько резко выступил против существующего строя, что был вынужден покинуть Францию.
В Голландии он познакомился с госпожой де Нера, которая заставила его забыть Софию. Эта женщина была способна оценить его деятельность, понимала его идеи и стремления и оказывала поддержку в трудные минуты жизни.
Мирабо всей душой привязался к ней и к её сыну. В 1784 году он переехал в Лондон, где был введен в высшее литературное и политическое общество.
В 1785 году Мирабо вернулся в Париж. В начале следующего года его послали в Пруссию с тайным поручением составить отчет о впечатлении, произведенном в Германии смертью Фридриха Великого, прозондировать настроение его преемника и подготовить почву для займа.
Мирабо блистательно исполнил поручение и отправил министру Калонну 66 писем, изданных в 1789 году под заглавием «Histoire secrete de Berlin ou correspondance d’un voyageur franc ais depuis le mois de juillet 1786 jusqu’au 19 janvier 1787», заключающих в себе много интересных наблюдений, сатирических портретов и остроумных выводов.
Вернувшись во Францию, Мирабо издал брошюру «Denonciation de l’agiotage au roi et aux notables», в которой нападал на Калонна и Неккера, вследствие чего не только не был избран в собрание нотаблей, но и был вынужден удалиться в Тонгр. Там он выпустил несколько книг, которые послужили основой для Декларации прав.
Созыв Генеральных штатов открыл для Мирабо обширную арену, достойную его гения. Он отправился в Прованс и принял участие в первом собрании дворян своего округа. Однако собрание решило допустить к участию в работе Генеральных штатов только дворян, обладающих поместьями, и этим самым устранило Мирабо, который обратился к третьему сословию.
Его резкие нападки на привилегированное сословие доставили ему в Провансе неимоверную популярность. Дни, предшествовавшие его избранию в Марселе и Э, стали днями его торжества, народ боготворил его и беспрекословно ему повиновался.
До конца своей жизни Мирабо оставался монархистом. Правительство, по его мнению, было необходимо для того, чтобы население могло спокойно работать и жить.
Это могло быть достигнуто только в том случае, если правительство сильно, а сильным оно могло быть только тогда, когда соответствовало желаниям большинства народа.
Именно такого соответствия и не существовало между политической системой Людовика XIV и французским народом. Надо было преобразовывать систему, и лучшего примером для такого преобразования служила Англия. Мирабо ратовал за снятие ответственности с короля, за ответственность министерства и за назначение министров из среды депутатов.
Тотчас по прибытии в Версаль Мирабо основал «Журнал Генеральных штатов». Однако Совет министров за крайне резкий выпад против Неккера запретил газету. Мирабо не смирился и стал выпускать её под новым заглавием.
В дни работы Генеральных штатов Мирабо несколько раз принимал участие в прениях. После королевского заседания 23 июня он, в ответ на приглашение церемонимейстера Дрё-Брезе очистить зал, произнес краткую, но громовую речь, убедившую собрание продолжать свои занятия и декретировать неприкосновенность своих членов. С этих пор влияние великого оратора на собрание стало еще большим. Росла и его популярность.
8 июля он предложил составить адрес королю с требованием удалить иностранные войска, угрожавшие Парижу и Версалю, и создать национальную гвардию. Палата поручила ему эту работу, но составленный им умеренный и в то же время твердый адрес не привел к желанной цели.
Когда после взятия Бастилии 14 июля собрание встретило взрывом восторга намерение короля посетить его, Мирабо воскликнул: «Подождем, пока его величество подтвердит сам те хорошие намерения, которые ему приписывают. В Париже течет кровь наших братьев, и пусть глубокое молчание встретит монарха в эту горестную минуту. Молчание народов — урок королям!»
