— Итак? — завидев «летучегокорсиканца», как с некоторых полковник стал называть Буонапарте, иронично поднял свои густые брови полковник. — Что на этот раз?
Не моргнув глазом, подпоручик поведал командиру полка трогательную историю об ужасном шторме и своем чудесном спасении и представил ему различные свидетельства, оправдывавшие его запоздание. В них на самом деле говорилось о том, что «лейтенант Буонапарте вследствие бурного состояния моря не мог приехать во Францию, а его корабль дважды выбрасывало на корсиканский берег».
Де Ланс сделал вид, будто поверил этим отговоркам: таких хороших офицеров, как Бонапарт, было очень мало в полку, — эмиграция и так нанесла ему сильный урон.
Все с тем же невинным выражением лица Буонапарте попросил трехмесячный оклад, и полковник написал военному министру прошение выдать
В полку он встретил своих старых друзей: Ролана дю Виларсо, Нодена, Бидона и верного де Мазиса. Товарищи восторженно встретили вернувшегося в родной полк офицера. Брата он представил однополчанам в весьма туманных как по форме, так и по содержанию выражениях.
— Этот молодой человек, — многозначительно произнес он, — хочет наблюдать за нацией, которая готова либо пойти навстречу погибели, либо вновь воскреснуть!
Буонапарте снял на улице Вобан y семейства Бофр для себя и Луи скромную комнату. Единственною мебелью в ней была узкая кровать без балдахина, что в те времена служило признаком бедности, два соломенных стула и маленький стол у окна, который молодой лейтенант завалил своими бумагами и книгами. Будущий король голландский спал на полу.
Таков был рабочий кабинет Наполеона. Здесь он мечтал о будущем Корсики, здесь намеревался закончить историю своей родины.
Вернувшись в Оксонн, он тотчас он начал искать издателя для своего «Письма Маттео Буттафоко». К его великой радости, типограф Жоли напечтал его труд.
Как только Буонапарте получил первый экземпляр, он послал его Паоли. В прилагаемой записке он просил вождя прислать ему материалы по истории Корсики, которых у Паоли было множество.
Они были необходимы молодому историку особенно теперь, Он заканчивал третье «Письмо о Косрике», в котором описывал геройскую сорокалетнюю борьбу на острове, и договорился все с тем же Жоли об издании и этой брошюры.
Молодой офицер возлагал большие надежды на впечатление, которое произведет его «Письмо Буттафоко» на Корсике, и почти все сто экземпляров отправил на родину. Но по большому счету, это письмо заинтересовало только патриотический клуб в Аяччио. Но гораздо важнее для него было мнение старого вождя, и он с нетерпением ждал от него ответа.
Отец нации прислал ему любезное, но задевшее самолюбие автора письмо. «Не трудитесь разоблачать клевету Буттафоко, — писал ему Паоли, — этот человек давно уже погиб в глазах нашего народа, всегда чтившего правду и снова завоевашего свободу. И лишний раз упоминать его имя, значит, оказывать слишком мног чести этому человеку, которого уже давно стыдится его собственная семья. И лучше предоставить его самому себе… Что же касается вашего письма как такового, то оно произвело бы большее впечатление, если бы было написано более беспристрастно…»
Не лучше обстояло дело и с просьбой присласть материалы по истории Корсики. «У меня, — словно пытаясь отделаться от смертельно надоевшего ему просителя, писал дальше Паоли, — нет времени искать интересующие вас документы. И, говоря откровенно, я не могу понять, зачем они вам. Писать историю Корсики? Так я однажды уже говорил вам о том, что в молодые годы историю не пишут…»
Не в силах сдержать ярость, Наполеоне скомкал оскорбительное для него послание. Это надо же додуматься! «У меня нет времени!» Да лучше бы совсем ничего не писал! В своей готовности защитить любимого вождя он лез из кожи, а вместо признательности получил очередную пощечину!
Он грустно вздохнул. Сколько лет предавался он сладостным мечтам о том, как вместе с Паоли будет бороться за возрождение родины, и вот на тебе! Он снова не у дел, снова лишний!
Впрочем, чего удивительного! Будучи ревностным поклонником Паоли, он не мог не выглядеть его соперником в борьбе за трон. И если до этой минуты все еще трепетно относившийся к своему великому соотечественнику молодой офицер избегал отвечать на этот вопрос даже самому себе, то теперь не было смысла кривить душой.
Паоли не был тем человеком, на которого ему следовало делать ставку, поскольку он не проявлял ни малейшего интереса к его проектам. Теперь, когда Паоли окончательно отвернулся от него, он не желал пребывать в тени великого человека и надеялся получить то, чего заслуживал.
И дело было даже не в честолюбиии. Буонапарте не мог не видеть, насколько он превосходил всех тех, с кем сводила его за эти годы судьба. Обладая недюжинными дарованиями, он не желал пребывать на вторых и третьих ролях. Да и само время требовало новых лидеров, таких, как он и Саличетти. Они были смелы, энергичны и готовы на многое.
