Впрочем, дело было, как начинал догадываться Буонапарте, не только в Паоли. Старый вождь стал заложником своего окружения, большинство которого представляли патриоты старого закала. И тот же Перальди с компанией скорее умер бы, чем допустил бы его до сколько-нибудь важного поста в правительстве. Да что там он! Сам Паоли страдал от нападок «паолистов», тянувших его в прошлое.
Другое дело его верный сподвижник Андреа Поццо ди Борго. Вот уж кто удивил, тот удивил! И дело было даже не в том, что он так быстро позабыл все свои клятвы и в свой последний приезд в Аяччо даже не соизволил зайти к нему. Близость к Паоли накладывало свой отпечаток.
Буонапарте не понимал другого: как мог этот умный и образованный человек не видеть такой простой вещи, что Паоли со всем своим авторитетом и властью остался в прошлом и что вся его выгода есть только сиюминутная выгода…
Больше всех возвращению блудного поручика была рада Луиза, которая покрыла его такими страстными поцелуями, слово он вернулся с войны.
В первую после долгой разлуки со своим возлюбленным ночь она превзошла себя, и утомленный любовными играми Наполеоне проснулся позднее обычного.
Взглянув на лежавшую рядом женщину, он усмехнулся. На Корсике он ни разу не вспомнил об этой сумасбродке, а она не только не забыла своего «маленького поручика
Ему казалось это странным. Он не мог одаривать Луизу подарками, ни даже ухаживать за нею так, как это умели делать куда более опытные в подобных делах мужчины, а она все больше привязывалась к нему.
Но вот дрогнули длинные ресницы, Луиза открыла глаза и, встретившись с ним взглядом, нежно проворковала:
— Доброе утро!
Вспомнив ночные неистовства своей подруги, подпоручик улыбнулся.
— Выспалась?
— Да, — томно потянулась Луиза, и, притянув его к себе, впилась в его губы таким жгучим поцелуем, словно и не было ночи любви.
Целый час длилось их любовное пиршество, и молодой офицер в какой уже раз удивился тому, откуда эта женщина брала силы.
— Сегодня де Ланс дает ужин, — многозначительно взглянула на него Луиза, когда они сели завтракать.
— Я не приду…
— Почему? — удивленно воскликнула Луиза.
— Хочу поработать…
— Вот как? — обиженно надула губы женщина. — И тебе совершенно все равно, — повысила она голос, — что я буду целый вечер скучать?
— Что-что, — улыбнулся Наполеоне, который успел познать нрав своей веселой подруги, — а скука тебе не грозит! Там будет много офицеров, и целый вечер будут звучать твои любимые вальсы!
— И тебя не волнует, что я буду танцевать с другими мужчинами? — с еще большей обидой воскликнула Луиза.
— А почему это меня должно волновать? — пожал плечами Буонапарте.
Луиза прикусила губу. Как и всякой влюбленной женщине, ей хотелось только одного: чтобы ее любовник постоянно был рядом, и она совершенно не понимала его равнодушия.
— Если ты не придешь, — вконец обиделась она, — между нами все кончено!
Поручик вздохнул. Ему порядком надоело каждый раз объяснять одно и то же, и он с решительным видом встал со стула.
— Кончено, так кончено! — без всякого выражения произнес он и, холодно кивнув опешевшей любовнице, направился к двери. Но едва он взялся за ручку, как Луиза кинулась к нему и обняла его за плечи.
— Не уходи, Наполи! — со слезами в голосе воскликнула молодая женщина, обнимая Наполеоне. — Мне так скучно без тебя!
Наполеоне поморщился: повторялась много раз виденная и ставшая от этого еще более пошлой сцена.
— Извини, Луиза, — мягко освободился он от ее рук, — но у меня действительно дела…
— Опять эти проклятые дела! — взвизгнула Луиза. — Неужели ты не понимаешь, что такое любовь?
— Почему не понимаю? — удивленно взглянул на нее Наполоене. — Понимаю!
— И что же это? — уставилась на него во все глаза Луиза.
— Самое недостойное нормального человека чувство! — улыбнулся тот.
Ожидавшая услышать все, что угодно, но только не это, Луиза вздрогнула.
— Ты шутишь? — уже скорее с испугом, нежели с удивлением воскликнула она.
— Отнюдь, — покачал головой Буонапарте. — Я действительно считаю любовь гибельной для человека. Она приносит людям куда больше вреда, нежели пользы, и я был бы счастлив, если бы какая-нибудь добрая фея раз и навсегда освободила бы нас от нее…
Он еще долго продолжал в том же духе, и по-настоящему испуганная непонятыми ей, а оттого еще больше оскорбительными для нее, речами Луиза в каком-то оцепенении смотрела на бесстрастно изрекавшего страшные истины любовника.
— И для меня, — закончил он свой убийственный монолог, — любовь не имеет никакого смысла! Да и разве может она дать настоящее счастье? Нет и еще тысячу раз нет! Только великое достойно устремления души, и только ради этого великого стоит жить!
— Ну и убирайся к своему великому! — вскричала окончательно выведенная из себя ужасными признаниями молодого офицера Луиза. — Ко мне больше не приходи!
Ей было настолько не себе, что она боялась встретиться глазами со своим возлюбленным, продолжаввшим хранить удивительное для столь необыкновенного объяснения спокойствие.
