Оставшийся путь до каюты обошёлся без приключений. Фокс не считал себя суеверным. Но разжал кулаки, которые держал «на удачу», только непосредственно у входа в своё пристанище. Просто нужно же коснуться ладонью люка, чтобы открыть его.
Проход мог открыться автоматически. Для этого следовало оставить соответствующее распоряжение. Но что это сравнительно тех растворяющихся перед и материализующихся за тобой дверей? Тех, что остались на базе возле столь далёкого сейчас Зандара.
«Стоп», – остановил себя Фокс. Он замер у запертого люка и даже остановил ладонь, уже готовую прикоснуться к нему. А мысли всё кружились в голове: «Что это со мной? Скучаю по дому? Как-то не очень по-зандарски».
Тут же где-то из глубин сознания тонким голоском отозвался Мышиный король: «А что оно — это твоё “по-зандарски”?» И вправду, а где образцы для подражания? Раньше Фокс думал, что такой представляет Валрус. А теперь…
Он хмыкнул, быстро коснулся люка и вошёл внутрь. Да, ничего не растворилось в воздухе, чтобы потом появиться. Всё очень-очень банально. Но что теперь, искать чудеса ради самих чудес? «Повзрослей уже», – сказал себе Фокс.
Он уселся на койку, скинул ботинки, забрался с ногами. Потом скрестил ноги, положил ладони на колени. И наконец обратился к Папочке:
– Фокс Тен, натурный человек, начальник научной части экспедиции, обращается…
Папочка не стал ждать окончания официальной формулы обращения. Он просто-напросто перебил юношу и заметил:
– Я никуда не уходил, юный Тен. Оставим формальности. Говорил же тебе: нам есть, что обсудить.
Фокс буквально поперхнулся от неожиданности и даже закашлялся. От этого тело затряслось. От его колебаний койка несколько раз качнулась вверх-вниз. Лишь спустя несколько мгновений Фокс смог справиться с неожиданными трудностями и заговорить:
– Ты непредсказуем, не хуже твоего…
Юноша осёкся, ибо едва не сказал «хозяин». Что он, в самом деле? Разве могут быть у самостоятельно мыслящей личности хозяева?
В голове пронеслось: «А чего нет, с другой стороны? Забыл уроки истории в интернате? Тысячелетия рабовладения. Если не больше. И только несколько столетий как рабства не стало. И то не факт. Галактика большая! Столько планет, где-то могли возродить. А уж насколько не факт, что оно снова не вернётся…»
Фокс помотал головой, стараясь прогнать накатившее «задумчивое» настроение. Ему ли не знать, что это может поглотить с головой и надолго? А у них с папочкой всё-таки беседа!
Поэтому начатую фразу лучше бы побыстрее закончить! Хотя бы словами:
– …противоречивого коллеги.
Фокс насторожённо прислушался. Интересно, как отреагирует кибермозг? Помнится, на саму идею, что какие-то реакции и сам стиль мышления у него запрограммированы, Папочка выказал явный негатив. Как бы чего и сейчас не повторилось.
Однако показалось, что Папочка не то что обиделся или разозлился, а скорее обрадовался. Если всё сказанное, конечно, можно отнести к носителю машинного разума. «Кто вас на самом деле разберёт», – промелькнуло в голове Фокса.
Тут же послышался мысленный ответ цифрового помощника: «Мои действия и их мотивы — что открытая книга. Никогда ничего не скрывал и не намерен. Симуляция эмоций не входит в круг моих функций».
Фукс выслушал, кивнул. А сам подумал: «Вот-вот, верно подмечено, “в круг функций”. А так ли у Папочки?». В ответ прошелестела мысль от цифрового помощника: «Не возьмусь судить точно. Но с вероятностью…». Фукс поморщился и волевым импульсом перевёл помощника в режим ожидания.
В общем-то, он знал его следующие слова. «С вероятностью столько-то процентов». Эта мысль сопровождалась кривой ухмылкой. А следующая обошлась без таковой: «Не надо меня отвлекать от беседы. Невежливо! Поэтому обрабатывай данные в фоне и выдавай, как обычно, в форме интуитивных озарений».
Цифровой помощник не ответил. Фокс же сам лишил его голоса. Но обозначившееся предчувствие по поводу дальнейшего хода беседы с Папочкой дало понять: «Приказ исполняется!».
Предчувствие, правда, содержало значительную долю негатива. Но тут уж ничего поделать было нельзя. Интуиция — она такая, разум особо не спрашивает!
Между тем от Папочки всё это время, пока Фокс «дискутировал» с помощником, звучали слова:
– Очень хорошо, что ты заговорил о Валрусе. Именно он же, полагаю, мой «противоречивый коллега». Однако не стоит переоценивать степень влияния техника на мои мыслительные операции. Может, на ряд подсистем. И то вторичных. Но ядро не затронуто. И мне, кстати сказать, именно что тревожно. За моего «коллегу».
Фокс кивал в такт словам Папочки, но реально он успел вникнуть только в пару последних фраз. И они прозвучали несколько… неоднозначно. Поэтому юноша переспросил:
– Именно тревожно? За коллегу? Поясни свою мысль.
Папочка ничуть не изменил интонации голоса, когда отвечал на вопросы Фокса. Хотя уж наверное он уловил лёгкую рассеянность, с которой тот реагировал на высказанные опасения.
– Могу дать развёрнутые характеристики поведения Валруса, – проговорил Папочка. – И даже показать ряд записей, свидетельствующих о его…
Пауза. И только потом продолжение:
