– Не зря мне никогда не нравился этот слизняк Клавиц, – Тимош со злостью запихнул в сумку учебник. – А еще добреньким притворялся, продукты нам носил, лекарства.
– Лекарства, говоришь? – я нахмурилась и потерла нос. Кажется, и раньше они говорили что-то подобное, но тогда я не стала заострять внимание.
Дети притихли и уставились на меня.
– От чахотки. Он покупал их у господина Терби. Помнишь, лекарь еще дал Тимошу мазь от фингалов, – Варда беспомощно посмотрела на брата. У девочки на груди висел мой кулон с кошечкой, а сама Снежинка сидела у ног, хитро моргая.
– Да-да, припоминаю.
Раз Рейбон Клавиц оказался тем еще подонком, то что мешало ему добавлять в лекарства какую-нибудь дрянь, которая медленно сводила Малкольма с ума? Напоминает теорию заговора, но проверить стоит.
– Ладно, – я хлопнула в ладоши. – Все разговоры потом, а теперь школа. У вас сегодня контрольная работа по истории Энвейра, и вам нельзя ее завалить.
Надеюсь, наша подготовка принесла плоды, и двойняшки смогут ответить на все вопросы. Даже я уже считала себя экспертом в истории этого государства, мы почти каждый день читали друг другу параграфы из учебника, а потом я заставляла детей пересказывать самое важное.
Дав последние напутствия и расцеловав Варду и Тимоша, я направилась в противоположную сторону – навестить лекаря. Мысль о лекарствах зудела в подсознании, и теперь я не успокоюсь, пока не поговорю с господином Терби.
Кабинет был уже открыт. Пожилой лекарь, облаченный в белоснежный фартук, протирал стол и расставлял на нем банки со снадобьями. В воздухе стояли запахи спирта и трав. Заметив меня, Терби удивленно вскинул брови.
– Госпожа Танита? Случилось что? Прошу, присаживайтесь, – он галантно отодвинул стул.
– Спасибо, – я сложила руки на коленях, думая, с чего лучше начать. Будь я медиком, было бы проще. – Скажите, господин Терби, вы знаете человека по имени Рейбон Клавиц?
Он замер с тряпкой в руках.
– Знаю, – ответил осторожно. – А что? Он болен? Давненько я его не видел. С самой зимы.
Зимой ведь умер Малкольм…
Я откашлялась.
– Понимаю, что мой вопрос прозвучит странно, но вы давали ему какие-нибудь лекарства?
А если лекарь тоже замешан в том, что происходило с ювелиром? Не хочется верить, что все вокруг подлецы. А господин Терби вообще выглядит безобидно. Божий одуван просто.
– Госпожа Танита, я не имею права отвечать на такие вопросы, – старику явно было неловко. Он мял тряпку в руках и переступал с ноги на ногу. – Предоставить сведения о здоровье человека я могу только его родственнику. Лекарская тайна, вы должны меня понять.
Я положила руку на стол и подперла кулаком подбородок. Мой вопрос, конечно, прозвучал очень странно. Не стоило спрашивать вот так, в лоб.
И вдруг меня осенило. Придется солгать, но как еще выяснить правду?
– Понимаете, – начала я, смущаясь, – мы с господином Клавицем скоро станем родственниками. Он сделал мне предложение руки и сердца, но я очень осторожная женщина. Я должна все знать о состоянии здоровья будущего мужа, ведь дети могут наследовать болезни родителей. А я хочу быть уверена, что с моим избранником все в порядке.
Рука потянулась к кошельку, было жаль расставаться с серебрушкой, но я уверенно вложила монету в руку лекаря и сжала его пальцы.
– Пожалуйста, – с мольбой заглянула ему в глаза. – Вы не представляете, как это важно для меня. Ведь если он болен, то как я отвечу ему согласием? Я не хочу рисковать здоровьем своих будущих детей.
Господин Терби смотрел круглыми глазами сквозь стекла запотевших очков. Кажется, он принял меня за помешанную.
– Вы ведь хорошо знали моего брата и меня помните с детства. Я чувствую, вам не все равно. Если Рейбон чем-то болен, скажите, пока не стало поздно.
Лекарь тяжко вздохнул и покачал головой. Опустился на стул напротив меня.
– Вы ставите меня в неловкое положение, госпожа Танита.
– Простите, – я сложила ладони. – Я никому не скажу.
Он молчал с полминуты, потом вымолвил:
– В прошлом году он ходил ко мне на протяжении нескольких месяцев.
– Как это? Он ведь еще молод и не должен болеть.
Лекарь поскреб макушку.
– Господин Клавиц жаловался на частую головную боль, бессонницу, раздражительность и приступы гнева.
– Какой ужас! И что вы ему выписывали?
– Успокоительную микстуру на основе мака сонного, – признался Терби. – Думаю, она ему помогла, потому что после Нового Года он больше у меня не появлялся.
– Микстуру?
В голове закрутился ураган мыслей. Мак, мак… Кажется, из него делали опиум. Не думаю, что здесь у этого растения какие-то другие свойства.
– А у этой микстуры могут быть побочные действия?
– Если принимать ее часто, она может вызывать галлюцинации, провалы в памяти, туманить рассудок и делать человека подавленным. Он медленно теряет волю. Но я велел господину Клавицу принимать ее по капле через день.
Что ж, похоже на то, что происходило с Малкольмом. А я не могла понять, как он мог быть таким доверчивым дурачком. Лекарство могло сделать его безвольным, он делал все, что говорил ему этот змееныш. Ювелир стал зависим от своего “доброго” друга.
