Царь подумал и согласился, назначив за них громадные награды: тысяча золотых за живого и пятьсот — за голову. Эти премии не были объявлены публично, оповестили гвардейцев и наёмных царских охранников-варваров. Те, не извещая городскую стражу, немедленно бросились арестовывать вожаков по наводке незаметных личностей. Одного из "революционеров" удалось схватить тёпленьким в его доме. Второй собрал вокруг себя человек двести сообщников и начал сопротивляться, надеясь, что вспыхнет общий бунт. Но, когда появившийся Тлирангогашт объявил сообщникам о награде, один из ближайших сподвижников снёс голову своему главарю. Суд был короткий. Два кола уже были приготовлены. Главаря посадили на кол, всех мужчин из его семьи обезглавили, так же и из семьи второго главаря. Его сообщникам предложили выбор: обезглавливание или оскопление и вечное рабство на галерах царя. Большинство выбрало обезглавливание. Тогда этим (их оказалось чётное число) велели бросить жребий и, кому выпал одинаковый, драться друг с другом до смерти. Победителей простили и зачислили в армию, кроме покалеченных. Потерпевших поражение отдали семьям для похорон. Трусов на глазах у всех оскопили и погнали в порт. А затем предателю торжественно вручили мешочек с пятьюстами золотыми, после чего повесили награду на шею и водрузили его на второй из приготовленных колов за предательство того, кто ему безоговорочно верил. Такого Агаш ещё не видел: коварство было в порядке вещей. Правда, семье казнимого подонка разрешили после смерти забрать деньги, но ей не удалось: кто-то своровал золото раньше.
Ещё пять дней пути, и флотилия Великого посольства правоверных вошла в гавань Дилосара. Здесь всё оказалось по-простецки. Лоцман сразу послал оповестить царя, и царица лично отправилась встретить посольство (царю это было несколько не по рангу). Удивившись, что женщина исполняет столь важную функцию, посол поклонился и выразил беспокойство по поводу здоровья царя и его наследника. На это царица, улыбнувшись, сказала:
— Уважаемый посол Императора и Первосвященника Правоверных! Мой муж и наш государь сейчас занят важными делами с гражданами царства. Мой пасынок и наш наследник избран Державным народом полководцем и судьей и сейчас занимается делами своего округа, так что, возможно, достопочтенный посол так его и не увидит. А я по обычаям Империи и нашего царства уполномочена замещать своего супруга и говорить от его имени. А если ты оскорблён тем, что тебя встречает низший по званию, то меня Державный народ избрал трибуном женщин и я сейчас глава половины населения царства.
Посол внутри себя схватился за голову. Куда он попал? Царство, царь и одновременно Державный народ. Кто же здесь главный, с кем договариваться? Но пока что он ещё раз низко поклонился, отпустил цветастые комплименты уму и красоте царицы и отправился в отведённую ему резиденцию на территории царского дворца. Роскошный флигель для почётных гостей и приемов уже был отстроен. А рядом с ним стояли два небольших домика и барак. Посол с удивлением узнал, что домики — "дворцы" царя и наследника, а барак — место для дворцовых слуг и рабов и для дворцовых служб.
Аудиенция, как и полагалось в обычных обстоятельствах, была назначена на завтра. А тем временем царь с царицей прочитали письмо Ашинатогла и задумались о тактике поведения с послом. Там было написано следующее.
"Мой брат и лучший друг! Желаю тебе долгих лет жизни, а твоему народу мира и процветания. У меня всё благополучно, я нахожусь в добром здравии, царство моё в мире, покое и благоденствии".
"Я принял посла Канрая, Император и Первосвященник предложили мне заключить тридцатилетний договор о мире и союзе. В связи с известными тебе обстоятельствами, это не удивительно. Конечно же, Единобожники просили предоставить им храм и возможность проповеди. Конечно же, я этого не допустил. Но со многим другим я согласился".
"По договору, ни одна из стран не может помогать врагам другой и имеет право по просьбе другой стороны посылать ей на помощь войска. Оплачивать все расходы, связанные с этим, должен тот, кому помогают. Эти войска поступают под общее командование союзника, но непосредственно командуют ими свои офицеры и генералы. Воюют они под знамёнами и значками пригласившего как его наёмники. Я могу в любой момент отозвать своих воинов. Так что, как видишь, наша длительная вражда с Канраем сменяется тёплыми и доверительными отношениями, но гарнизоны на границе я ослаблять не буду. Этот союз важен для меня потому, что я смогу, не ввязываясь лично в войну и не тратя свои деньги, закалять своих воинов".
"Договор вступает в силу после того, как Канрай заключит мир и союз с тобой, брат. Посол кланялся мне в ноги и просил меня повелеть тебе заключить договор. Я, конечно, улыбнулся над этим, но пообещал ему попросить тебя благосклонно отнестись к предложениям Единобожников. И я передаю эту просьбу, подкрепляя её своим благожелательством к такому союзу".
