"Я надеюсь, что ты, мудрый мой брат, внимательно рассмотришь со своими лучшими людьми, как тебе стоит поступить, исходя из твоих и наших общих интересов. Любой заключённый тобой договор с Канраем я буду рассматривать как достаточное основание для того, чтобы мой договор вступил в силу".
"Мне очень не хотелось бы, чтобы возможные неправильные действия послов Единобожников полностью испортили твои отношения с ними, но, если паче чаяния они окажутся настолько глупы и наглы, то я предпочту нашу дружбу миру и союзу с ними. А в твоей мудрости, друг, я уверен полностью".
"Я не могу дождаться того момента, когда ты, брат и друг, со своим сыном, мудрой женой и с достойнейшими из женихов и невест появитесь у нас и я смогу оказать тебе и твоим людям достойный приём и насладиться общением с вами. Не надейся, что я отпущу тебя раньше, чем через месяц. Свадьбы мы сыграем самые пышные, какие только можно, но по вашему обряду. Кровь лучших семейств наших царств должна смешаться и породить поколение в высшей степени достойной знати. Сейчас у вас девушек очень мало, но я надеюсь, что мой второй наследник Шутрух-Шаххунда женится на старкской невесте. А затем лет через пятнадцать уже от тебя буду ждать невест для своих знатнейших юношей. Это поколение заложит основу дружбы и братства между нашими странами на долгие и долгие годы, если иначе не решит Судьба. А я буду молиться, чтобы она была к нам благосклонна".
"Твой старший брат и друг Ашинатогл. Кланяется тебе и твоей семье мой наследник Тлирангогашт и другие мои сыновья. Передаёт тебе привет Иолисса, ныне Первая дама Агаша".
Проанализировав письмо, Атар улыбнулся. Любой договор… Значит, можно занимать на переговорах жёсткую позицию, не боясь подвести союзника. А вот совсем сорвать переговоры было бы некоторым облачком, омрачающим отношения. Разобрав по мере возможности всю ситуацию, Атар понял, что Лиговайя заинтересована прежде всего в свободной торговле с Единобожниками, но государству совершенно не нужна никакая форма военного союза. Даже своих единичных граждан не стоит отпускать туда. И даже брать обязательства не помогать врагам Канрая нельзя, хотя можно внести какую-либо формулировку, которая замаскирует отсутствие такого обязательства, заменив его благими пожеланиями.
Если Ашинатогл в значительной степени перенял старкскую манеру писать достаточно кратко и энергично (это гораздо больше соответствовало его характеру, чем цветистые лживые излияния), то канрайцы составили послание на двенадцати больших листах душистой бумаги, из которого приведем лишь начало первого абзаца:
"Славному в битвах и мудростью своею, благословенному Всевышним Атару, царю Лиговайи, Агоратана, Лазики, Алазани, Кратавело и Ицка, властителю Рачало и Арканга и многих прочих земель шлют привет и наилучшие пожелания осиянный Светом Истины слуга слуг Божиих Первосвященник Алий, тридцать второй этого имени, и грозный повелитель всех четырёх стран света, Император Правоверных, король Канрая, протектор Рултасла, король Астинта, Ктораста, Чиронгита, Ия, Ликутха, покровитель Киски, Камкартинакта, Оллилитагва…"
Внимательно прочитав вместе с царицей и наследником все двенадцать страниц текста на Древнем языке, Атар нашел предложения Канрая лишь с натяжкой удовлетворительными: как основу для жёстких переговоров. Император и первосвященник пытались поставить Лиговайю на место младшего партнера в союзе, одновременно выкачав у неё воинов для своей гражданской войны. Они предлагали для своих купцов взимать пошлину по общим законам Лиговайи, и вносимую пошлину использовать на построение канрайского посада, а лиговайские купцы должны были следовать законам и обычаям Канрая, который с иноверных купцов брал в пять раз больше, чем с торговцев своей веры. Не оговаривалась возможность лиговайцев в Канрае судиться по своим законам между собой и прибегать к защите лиговайских представителей (или хотя бы агашских). Зато требование принять представителя Империи правоверных было сформулировано почти ультимативно. Конечно же, были требования постройки храма в канрайском посаде и свободы проповеди, если проповедник находится на территории канрайского посада. Для деревень Единобожников Канрай собирался прислать своих священников. Поразмыслив, Атар нашёл красивый ответ на эти требования, хотя принц Лассор в возмущении требовал выгнать посла без аудиенции.
Аудиенцию было решено назначить через три дня без всяких объяснений причин и уведомлений. Такая оттяжка и отношение уже показывали недовольство царя. А трибун невидимых Кун Тростинкар через пару дней, явившись к царю, между прочим, заметил, что секретарь посольства Хусани уж слишком любопытен и активен. Царю показали шарж на Хусани, и Атар почувствовал, что сразу узнает его, увидев. Основные положения аудиенции царь уже продумал, но многое нужно было сымпровизировать на месте.
