Страшный сон.
Это даже не Иона в чреве кита. Это Ноев ковчег.
В рассказе Бунина «Конец» эта параллель с Ноевым ковчегом, где по паре чистых и нечистых, еще явственней:
Я стоял на рубке над кают-компанией и с бессмысленной пристальностью следил за ним. Потом так же тупо стал смотреть на туманившийся на горе город, на гавань. Темнело, орудийная, а за нею и ружейная стрельба смолкла, и в этой тишине и уже спокойно надвигающихся сумерках чувствовалось, что дело уже сделано, что город сдался… В городе не было ни одного огня, порт был пуст, «Патрас» уходил последним. За рейдом терялась в сумрачной зимней мгле пустыня голых степных берегов. Вскоре пошел мокрый снег, и я, насквозь промерзнув за долгое стояние на рубке, побежал вниз. Мы уже двигались, все плыло подо мною, набережная косяком отходила прочь, туманно-темная городская гора валилась назад… Потом шумно заклубилась вода из-под кормы, мы круто обогнули мол с мертвым, темным маяком, выровнялись и пошли полним ходом… Прощай, Россия, бодро сказал я себе, сбегая по трапам.
В этом рассказе, как раз перед тем, как герой бодро сбежит по трапам, есть сильный эпизод («Ведь ты возьмешь меня туда, когда поднимется вода?» – строчка из стихотворения поэтессы нашего уже времени, покойной Елены Шварц, как нельзя точнее выражает этот ужас бегства – и ужас того, что ты не успеешь):
Все с жадным любопытством столпились к борту, уже не обращая внимания на стрельбу где-то совсем близко, автомобиль, охваченный петлей, покосился, отделился от земли и беспомощно поплыл вверх с криво повисшими, похожими на поджатые лапы колесами… Два часовых, два голубых солдатика в железных касках, стояли с карабинами на плечо возле сходней. Вдруг откуда-то появился перед ними яростно запыхавшийся господин в бобровой шапке, в длинном пальто с бобровым воротником. На руках у него спокойно сидела прелестная синеглазая девочка. Господин, заметно было, повидал виды. Он был замучен, он был так худ, что пальто его, забрызганное грязью, с воротником точно зализанным, висело как на вешалке. А девочка была полненькая, хорошо и тепло одета, в белом вязаном капоре. Господин кинулся к сходням. Солдаты было двинулись к нему, но он так неожиданно и так свирепо погрозил им пальцем, что они опешили, и он неловко вбежал на пароход.
Погрозить пальцем – и этот детский отчаянный жест остановит двух голубых солдатиков.
…Какие-то две певички, не к месту нарядные, смеются над своим нечаянным путешествием, как над забавным приключением. У них нет ни денег, ни вещей, ни теплой одежды, ни даже смены белья. Страшно себе представить их дальнейшую судьбу. Где они сгинули? В каком порту?
У Тэффи был страшный рассказ о таком же бегстве. Она его назвала «На скале Гергесинской»:
