Что касается признания самого Ивана, то этот отрывок, думается мне, свидетельствует не столько о недостатке мужества, сколько об умении царя поставить всякое лыко в строку; его слова — всего лишь часть общего панно под названием «боярское засилье», рисуемого им в ответном послании Курбскому. Вероятнее всего, Иван привел этот пример для иллюстрации своего утверждения, что друзья Сильвестра и Адашева «все делали по-своему, а нас и не спрашивали, как будто нас вовсе не было… Мы же, если что доброе и советовали, им все это казалось непотребным». Впрочем, при его подозрительности ему действительно могло казаться, что воеводы легкомысленно играют его жизнью.
Свои полководческие способности и личное мужество Иван не раз подтвердил впоследствии, когда с успехом водил рати в Ливонию. «Зело к ополчению дерзостен и за отечество стоятель», — характеризует его позднейший летописец. У нас нет оснований ставить эти слова под сомнение.
Зримым памятником покорения Казани в Москве стал Покровский собор на Рву, больше известный как храм Василия Блаженного на Красной площади, против Спасских ворот. На медной доске, прибитой к стене храма, можно прочитать: «И поставлена бысть сия святая церковь, егда сам христолюбивый царь Иоанн Васильевич всея России со всеми своими воинствы ходи на Казань и многих тамо поби и разори и град взя и царя казанского с мурзами привезе в Москву».
Завоевание Астрахани было скорым и неминуемым следствием покорения Казани.
Астраханское ханство образовалось в низовьях Волги после падения Золотой Орды. Сначала здесь царствовали потомки золотоордынского хана Ахмата, затем Астрахань, как и Казань, попала под влияние Крыма. В 1547 году крымский хан Сагиб-Гирей прогнал астраханского правителя Дербыша и посадил на престол хана Ямгурчея.
Власть нового хана держалась при помощью ногаев. Однако ногайские князья не были способны к дружному сопротивлению — они постоянно ссорились и искали покровительства, одни у Москвы, другие у султана.
Ногайский князь Юсуф (отец Сююн-Беки, матери казанского хана Утемиш-Гирея) был главным врагом Москвы. Ему противостоял князь Измаил, который еще до взятия Казани предлагал Ивану Грозному овладеть Астраханью, выгнать Ямгурчея и восстановить на престоле Дербыша (этот свергнутый хан жил в России, в Касимове). После падения Казани он возобновил это предложение.
Переговоры с ногайскими послами от Измаила были поручены Алексею Адашеву. Договорились, что царь пошлет на Астрахань воевод с войском и пушками Волгою на судах, а Измаил будет воевать Ямгурчея на суше. В Москве особо подчеркнули, что, беря под свою руку Астрахань, государь лишь возвращает себе древнее,
Весной 1554 года, как сошел лед, 70-тысячное русское войско' под началом князя Юрия Ивановича Пронского-Шемякина направилось под Астрахань. 29 августа, когда царь Иван праздновал по обычаю в Коломенском день своего ангела с духовенством и боярами, от князя Пронского прибыл гонец с известием о взятии Астрахани. Русская рать заняла город без малейшего сопротивления — защитники разбежались, едва завидев московские стяги. Ямгурчей ускакал к Азову, отправив гарем и детей на судах по Волге к морю: они были перехвачены казаками, но самого царя астраханского напрасно искали по всем дорогам — он бесследно исчез.
Посадив на астраханский престол Дербыша, Пронский клятвенно обязал его давать Москве ежегодно 40 000 алтын да по 30 000 рыб; русским рыболовам позволено было ловить рыбу от Казани до самого моря беспошлинно. Власть хана была пожизненной, но не наследственной: если он умрет — кого царь московский в государи пожалует, тот и будет.
Измаил не поладил с новым ханом. Уже осенью 1555 года он прислал в Москву жалобу на Дербыша, что хан изменяет царю и наделал много дурного ногаям, так что пускай лучше царь берет Астрахань в свое полное владение, как Казань.
В марте следующего года Измаил вновь дал знать в Москву, что Дербыш изменил окончательно, сложился с крымским ханом и враждебными России ногаями. Через несколько дней челобитная Измаила получила подтверждение от Мансурова — московского посла в Астрахани. К низовьям Волги немедленно была двинута новая рать — казаки с атаманом Ляпуном Филимоновым, стрельцы с головами Черемисиновым и Тетериным и вятчане с головою Писемским.