Гораздо важнее оценить стратегический шаг Ивана, решившего начать войну с Ливонским орденом, не покончив с Крымом, то есть фактически обрекшего Московское государство вести войну на два фронта. Многие историки сильно порицали его за это. «Царь Иван имел тогда возможность уничтожить Девлет-Гирея, — пишет Костомаров, — но только раздражил его и приготовил себе со стороны врага мщение на будущее время. Самая удобная минута к покорению Крыма была пропущена». Сторонники этой точки зрения считают, что в середине XVI века для удержания Крыма под властью России представлялось больше возможностей, чем впоследствии, потому что, помимо ослабления военной мощи орды из-за засухи и мора, значительная часть тогдашнего населения полуострова состояла еще из христиан, которые, естественно, должны были желать победы Москве. В противоположность такому взгляду, другие историки утверждают обратное, а именно что военная история русского государства показала чисто техническую невозможность овладеть Крымом на протяжении XVI, XVII и первой половины XVIII веков, вплоть до царствования Екатерины II, и, следовательно, Иван был прав, не ввязавшись в эту авантюру, которая только понапрасну истощила бы народные силы.
Следует заметить, что те и другие аргументы взяты целиком из области домыслов. Спору нет, что походы князя Голицына в Крым в конце XVII века закончились позорным провалом. Я согласен и с тем, что провал этих походов очень многое говорит нам о состоянии России и Крыма во времена правления царевны Софьи. Но поражение Голицына ничего не может сообщить о военных возможностях России во время царствования Ивана Грозного. Князь Олег, как известно, прибил свой щит на вратах Царьграда, между тем как Румянцеву, Суворову и Скобелеву так и не удалось этого сделать. С другой стороны, странно думать, что засуха, так тяжело отразившаяся на боеспособности орды, пощадила бы русское войско, вторгнувшееся в Крым. Снабдить всем необходимым пятитысячный отряд Адашева было, положим, нетрудно; но возможно ли было сделать это в отношении целой армии? И кто может поручиться, что султан остался бы равнодушным наблюдателем гибели Крымского ханства? А обещание Ивану помощи со стороны крымских христиан, произнесенное спустя несколько столетий, звучит не очень убедительно. По крайней мере, в распоряжении царя не имелось никаких свидетельств волнений среди христианского населения Крыма.
Мне кажется, что понять, допустил ли Иван ошибку по отношению к Крыму, можно только исходя из реальных событий Ливонской войны. Если говорить о том, какое место занимал Крым в военных планах царя, то, безусловно, Грозный отводил южному фронту второстепенное место. Вероятно, он недооценил (и как знать, не под влиянием ли картины, так живо нарисованной Курбским и другими сторонниками покорения Крыма!) боеспособность орды; в дальнейшем он пытался при помощи хана удержать Речь Посполитую от помощи Ливонии, но потерпел в этом неудачу. Все это в данном случае действительно можно рассматривать как серьезные политические ошибки. Но ведь, начиная войну с Ливонией, Иван не мог предвидеть ни ее затяжного характера, ни тех усилий и средств, которых она потребует. Только потом, именно на основе опыта Ливонской войны, русским государственным деятелям стало понятно, что борьба за Прибалтику означает войну с Европой. Однако выяснилось и другое: Россия может вести войну на два фронта!
Мне могут возразить, что как Ливонская война Ивана Грозного, так и Северная война Петра 1 ознаменовались тяжелыми поражениями на юге. Это действительно так. Но в первом случае надо заметить, что поражение не было предопределено самим стратегическим замыслом одновременного ведения войны на северо-западе и на юге. Конечно, сожжение ханом Москвы в 1571 году — одна из самых печальных страниц не только Ливонской войны, но и всей российской истории. И тем не менее русское войско имело тогда возможность не допустить катастрофу, и эту упущенную возможность оно блестяще наверстало год спустя на берегах Лопасни, наголову разгромив хана. Далее мы увидим, что, обращаясь попеременно лицом то к Ливонии, то к Крыму, Московское государство сумело овладеть Ливонией, положить конец существованию Ливонского ордена и имело все шансы успешно закончить многолетнюю войну за Прибалтику. И если, тем не менее, эта война закончилась неудачей, то причины поражения заключались вовсе не в том, что в тылу у Москвы кочевала недобитая вовремя крымская орда. Следовательно, начиная войну с Ливонией, Иван не совершил непроправимую и непростительную ошибку тем, что не послал Курбского и других рубак в Крым «уничтожить врагов своих старовечных».
Пускай не мешкают: Аттила ждать устал.