– Ладно, ничего... Ничего-ничего, поищем! – оптимистично заявил государь. – У меня три года назад ложки пропали мельхиоровые, до сих пор их ищу, так что опыт в этом вопросе накоплен богатейший. – И он немедленно приступил к следствию. – Ну, по порядку: свидетели есть?
– Есть, – сообщил Волк. – Один.
– Кто такой?
– Я, – отозвался Кот.
– Можешь максимально подробно описать всё, что ты видел? – спросил Царь.
– Могу. Ни-че-го, – с готовностью доложил тот.
– Та-ак, – разочарованно протянул Царь. – А если поподробнее?
– Вообще ничего! – жалобно признался Кот. – Мы анализировали моё выступление, и вдруг – раз! – и её уже нет.
Государь что-то записал на листе пергамента и заключил:
– Ну, что... тщательно допрошенный свидетель – это полдела. Но если вторая половина будет такая же, то это, я вам скажу, не дело.
Иван всё это время молча слушал эту неспешную беседу, а теперь уж не выдержал:
– О чём вы все говорите?! Там сейчас Василису, может быть, пытают, убивают, а мы тут...
Царь сразу принял серьёзный вид.
– Помню, был один способ... Но не знаю, не знаю... – Государь помялся немного, а потом решился: – Сейчас, Вань, ты у меня поспишь маленько.
Он задёрнул шторы, снял с шеи шнурок, на котором висел золотой ключ, и ключиком этим открыл сундук, притаившийся в укромном уголке. Из сундука Царь достал маленькую музыкальную шкатулочку. Внутри под нежную мелодию кружилась керамическая балерина.
– Царь-батюшка, ты чего?! – удивился Иван. – Нам же Василису надо...
– Надо, – кивнул Царь. – А ты спи.
– Как же – спи, если надо... – забормотал царевич, всё порываясь бежать куда-то.
– Спи! – настойчиво повторил государь.
Иван попятился и опустился на диванчик. На царевича мигом навалилась усталость, глаза у него закрылись, и он погрузился в сон. Ферапонт тоже отчего-то захрапел, хотя от шкатулки был далеко. Но это, возможно, и к лучшему.
– Я так Василису в детстве убаюкивал, – пояснил Царь всем, кто не уснул, то есть Волку, Коту и тёте Дуне. – А потом – только вы ей не говорите! – за её снами подглядывал. Ну а как? Переходный возраст, всякие соблазны... не дай бог.
Ферапонт пуще прежнего всхрапнул – насморк у него, что ли? – и государь отвесил советнику подзатыльник.
– Тихо ты!
Ферапонт послушно затих.
А Царь надел спящему зятю на голову какую-то странную шапочку с антенной, ещё одну антенну прицепил к самовару, и вот уже на медный бок верного самовара стал транслироваться Ванин сон.
В этом поразительном видении Иван и Волк стояли на крыше небоскрёба напротив вооружённых до зубов бобров. Один из соперников принял телефонный звонок и сообщил в трубку:
– Йес, йес... Окей. Уже никто не сможет помешать нам уничтожить мир. До взрыва осталось три минуты и... О ноу!
Это Иван с Волком стали обстреливать бобров желудями из пулемётов. Пока враги под градом снарядов спешно искали укрытие, царевич беспечно поинтересовался у напарника:
– Ты кофе купил?
– Купил, – отозвался тот.
– А блинчики?
– Конечно.
– С малиновым сиропом?
– Ты же просил с клубничным.
– Я просил с малиновым! Ничего тебе нельзя тебе поручить!
Так бы этот диалог и продолжался, но тут перед героями удивительного сна возник финальный босс – злой и коварный бобр-каратист! Он как раз бросился наперерез Ивану, когда в реальности Царь разочарованно протянул:
– Ну, понятно... – и прервал трансляцию взмахом руки.
– Э-э-э! Ну интересно же! – запротестовал Волк, который уже устроился перед самоваром с попкорном.
– Не время мир спасать, у нас тут более важная задача! – напомнил Царь и активировал следующий сон.
На этот раз зрители увидели школьный класс. Царевич сидел на задней парте и обливался потом, пока строгая учительница со страшным скрипом выводила на доске «дважды два». Угрожающе повернувшись к ученикам, она объявила:
– К доске идёт... Иван!
Кот не выдержал напряжения и утащил у Волка пару зёрнышек попкорна. Настоящий Иван застонал. Царь тихонько похлопал его по плечу и цокнул языком:
– Кошмарики приснились. Ничего, бывает... – Они перешли к следующему сновидению, и государь вскричал: – Вот оно! Получилось!
На боку самовара появились Иван с Василисой. Они будто парили в пустоте и не могли приблизиться друг к другу. Вокруг разливалось странное сияние.
– Ты смотри, прямо мистика какая- то, – ахнул Волк, прилипнув к самовару.
– Не мистика, а наука! – важно заметил Кот. – Уже доказано, что между влюблёнными есть особая связь...
Во сне Иван проговорил:
– Василисушка, родная моя! Я так испереживался! Ты жива, ты здорова?
– Здравствуй, Иванушка! – гулким голосом отозвалась девушка. – Со мной всё в порядке, только по тебе очень скучаю.
– А где ты? Опиши.
– Вокруг меня четыре стены, – принялась обстоятельно описывать Василиса. – Снизу пол, сверху потолок, и под самым потолком окошко.
– И что из него видно? – ухватился Иван за единственную зацепку.
– Да почти ничего, – пожаловалась Василиса. – Кусочек неба и облака. Только почему-то сиреневые.
Иван нахмурился.
– А ты как там оказалась?
– Да как-то... сразу, – растерянно отозвалась царевна. – Работали с Котом над ошибками, вдруг – темно. Открываю глаза, а я уже здесь.
– А чего от тебя хотят?
