Роберту пришлось заполнить множество необходимых бумаг, дождаться одобрение от МАСА[18] и заплатить увесистую сумму, прежде чем он смог заполучить ценный материал. Обзаведясь шкурой, он сразу взялся за поиски седельщика. Вот только никто из крупных мастеров не хотел браться за такой сложный заказ, боясь ударить в грязь лицом. И тем не менее один неплохой специалист, поведясь на удвоенную плату, с готовностью приступил к работе. Используя инструкцию из книги, он создал изящное изделие, оснастив его спинкой и боковинами с удобным раздвижным механизмом, чтобы Анне точно хватило его на вырост.
Лето Анна посвятила дрессировке Лазурита. А ещё она научилась самостоятельно перемещаться на довольно большие расстояния, чтобы без помощи учителя посещать своего питомца в течение будущего учебного года.
За последние несколько лет Анна столкнулась со множеством тягот и трудностей, как внешних, так и внутренних. Подобно застенчивому бутону, который боролся с ливнем и засухой, раскрывался постепенно, по одному лепестку, пока не предстал во всём своём великолепии, как подлинное сокровище природы, она из неуверенного в себе ребёнка превратилась в сильную девушку, определившую своё место в мире.
Джон сократил количество занятий с Анной, чтобы у неё было больше времени для посещения основных уроков и подготовки к выпускным экзаменам, которые ждали девушку в конце третьего цикла. За годы, проведённые подле неё, он привязался к ней и полюбил, как родную дочь. Тем сложнее ему было признать, что теперь Анна нуждалась в нём куда меньше, чем он в ней. Джон знал, что их пути однажды разойдутся, но был ли готов к этому сейчас?
Итак, девушка начала усиленную подготовку к финальной сессии, черпая поддержку в общении с друзьями, строила пока ещё несмелые планы, и, казалось, была по-настоящему счастлива.
Продолжая принимать активное участие в деятельности школьного музыкального кружка, Анна не ограничилась посещением хоровых репетиций.
Под руководством Мелиссы она училась игре на фортепиано и акустической гитаре.
Как-то раз вечером подруги музицировали в школьной студии — до отбоя оставалось достаточно времени, чтобы от души насладиться расслабляющим занятием — и между ними завязался внезапный разговор.
— Ты уже поняла, кем хочешь стать в будущем? — Мелисса оторвала пальцы от клавиш и с озадаченным видом уставилась на Анну, которая, сидя рядом с гитарой в руках, последние десять минут билась над каким-то замысловатым аккордом.
— Мне кажется, что да, — голос Анны звучал вполне уверенно. — Ещё летом я приняла решение, что, окончив академию, пойду по стопам отца. Но пока рано об этом говорить, разве нет? Ты же знаешь, я не люблю загадывать и стараюсь жить настоящим, ведь жизнь иногда преподносит такие сюрпризы, что любые попытки контролировать её выглядят наивно.
— Да, пожалуй…
— Что-то не так? Тебя что-то беспокоит?
— Ничего такого. Плрросто, верроятно, следующие полгода плрролетят так же быстлрро, как плрредыдущие, и как два года до этого, — Мелисса картавила, из-за чего очень переживала, ведь дефект речи мог помешать её певческой карьере. — После тлрретьего цикла некоторрые рребята покидают Альшенс… Я лишь хочу, чтобы всё это не заканчивалось: ты, я, это место! — последние слова она произнесла с особой теплотой, её глаза заблестели, а губы изогнулись в непроизвольной улыбке.
— О, не волнуйся, — Анна оставила гитару, подошла к подруге и нежно погладила по волосам, перебирая пальцами каштановые кудри. Та прижала её руку к своей веснушчатой щеке, и улыбка её сделалась ещё шире. — я решила стать борцом-за-порядок, так что мне придётся задержаться здесь ещё на три года. Ну а что насчёт тебя?
— Наверрное, я бы хотела и дальше заниматься музыкой, выступать перред публикой или поплрробовать себя в ррежиссурре… Во всяком случае, у меня точно нет желания становиться пушечным мясом для тлррусливых чиновников Союза!
Тут же осознав, что её слова могли не только задеть, но и оскорбить подругу — как же она ненавидела свою прямолинейность! — Мелисса судорожно прикрыла рот рукой и с виноватым видом прошептала:
— Плррости…
Анна молча улыбнулась, но улыбка получилась вымученной, что не ускользнуло от внимательного взора итальянки, и та решила продолжить наступление:
— Ну плрравда, ты ведь столько стлррадала из-за желания Союза всё контлрролирровать, не взиррая на частную жизнь и мыслимые и немыслимые глрраницы. Не могу поверрить, что, зная всю подноготную, ты доблрровольно ррешила посвятить себя этому!
— Таково моё предназначение, — Анна старалась говорить уверенно, но голос дрогнул — Что-то внутри выказало протест.
— Звучит не очень убедительно, — Мелисса грустно усмехнулась. — Значит, я плррава и дело не в желании.
— И да, и нет. Я хочу помогать людям, правда, хочу быть полезной обществу. В любом случае таков мой удел, Мэл. Мы не выбираем, кем родиться.
— Но всегда можем выблррать, кем хотим стать!
— Не в моём случае…