— Приветствую вас, милые дети! — непонятно, что отталкивало больше: его чересчур вычурный внешний вид или приторно-ванильный тон?
— Присоединяюсь к словам мисс Лейн.
Он обернулся и встретился глазами с Анной. Та, сохраняя полнейшую невозмутимость, лишь едва заметно усмехнулась, стойко выдержав испытующий взгляд шотландца. Их молчаливое противостояние продлилось всего секунду.
Одёрнув себя, Ален продолжил:
— Единство — наше всё! Благополучие нашего общества зависит от каждого его члена. Вопреки тревожным слухам, которые с таким усердием распространяют продажные газетёнки, я от лица многоуважаемого Наместника Хэмилтона хочу заверить вас, что беспокоиться не о чем. Не поддавайтесь панике! Оберегать вас — наша задача, а ваша — следовать установленному порядку. Только так мы сохраним гармонию! — он замолчал.
В его речи содержался явный упрёк в сторону Даймоса Гриффина, чьи взгляды на систему управления шли вразрез с мнением нынешней власти. Он обвинял Наместника Хэмилтона в трусости, нежелании замечать очевидного и даже в связи с Серпентум, чему, впрочем, были лишь косвенные подтверждения.
На мгновение зал охватила звенящая тишина, внезапно прерванная размеренными хлопками Анны. Вскоре к ней присоединились ректор и остальные преподаватели. Без всякой охоты или энтузиазма ребята поддержали эти, очевидно, неискренние овации, в шуме которых торжествующий Уэствуд продефилировал к своему месту за столом.
— Цепная шавка Хэмилтона, — буркнул Винсент.
Кэролайн пихнула его в бок.
— Тише ты.
— Мне знакомо его лицо, — задумчиво произнёс Танэрон, рассматривая нового коменданта школы. — Я видел его, когда получал документы. Мы столкнулись на входе в здание Союза. Он так на меня посмотрел…
— Как? — спросил Винсент, уже засунувший в рот несколько виноградин и кусок жаренного мяса.
— Как на неразумное животное.
— М-да, похоже, у куратора Лидена появился достойный соперник в борьбе за звание главной занозы академии.
В течение ужина Анна несколько раз пыталась завести разговор с Людвигом, но тот игнорировал её усилия, демонстрируя откровенную холодность. Да, раньше они были близки, но расстались в далёком 1976 году.
Раньше они дружили, но кем были друг для друга теперь, после стольких лет?
Чужими людьми.
Когда по окончании войны жизнь Анны начала налаживаться, она первым делом связалась со школьными друзьями. Если Мелисса ответила почти сразу, сообщив, что, выпустившись из Альшенс, вышла замуж и уехала с мужем в Америку, что с ней всё в порядке и она будет рада возобновить общение, то Людвиг на письмо не ответил вовсе. Анна узнала, что он бросил школу после четвёртого цикла, связался с дурной компанией и примкнул к Чёрному Змею, но потом одумался, вступив в Общество Грифона. Написав ещё пару раз и так и не получив ответа, она оставила бывшего друга в покое.
Анна уехала в Лондон, стала борцом-за-порядок, а он вернулся в Альшенс в качестве ассистента магистра Гринберга. Их пути разошлись.
Между ними образовалась пропасть размером в пол жизни, которую, казалось, было уже не преодолеть, но Анна не могла не попробовать.
«Что же с тобой стало?» Сидя рядом с Людвигом, она пыталась понять, чем он теперь жил, чего хотел и на что надеялся. Но в его карих глазах с янтарным ободком вокруг зрачка Анна увидела лишь отчаяние, которое он прятал за маской равнодушия и презрения к окружающим.
«Нет, ты не смог отпустить прошлое. — решила она. — Что тут ещё? Вина, злость, груз ответственности, которую ты взвалил на себя, желая исправить ошибки. Как же мне это знакомо…» Шесть лет назад она чувствовала то же самое, но с тех пор научилась жить не только ради долга.
Помимо работы у неё были друзья, увлечения, она была насколько возможно счастлива. А он — нет.
Анна копнула чуть глубже. Там, на задворках его души, обитал страх.
Чёрный, похожий на каракатицу, выпустившую чернила, липкий и отравляющий. Но он был загнан в угол силой воли, и у него не было власти и возможности разрастись. Анна увидела и поняла всё это за считаные секунды, действуя с осторожностью и проворством опытного хирурга, делающего операцию на живом сердце. Только она работала не с физическими недугами, а с душевными.
По окончании ужина кураторы трёх факультетов подозвали к себе новичков, чтобы объяснить им правила поведения в школе и показать общежития.
Анна хотела поговорить с Людвигом наедине, поэтому последовала за ним и его подопечными. Вдруг её плеча коснулась чья-то рука. Обернувшись, она увидела молодую женщину в традиционной арабской одежде абайе лилового цвета, расшитой золотым и серебряным бисером.
— Простите, мисс Лейн, — робко сказала женщина. — меня зовут Руя Атия. Я преподаю Нумерологию и Предсказательную Астромагию.
— Приятно познакомиться, мисс Атия, — Анну немного смутил пристальный взгляд Руи. Она отстранилась и вежливо спросила:
— Вы что-то хотели?
Вместо ответа арабка запрокинула голову, закатила глаза и, вцепившись в руку Анны, начала бубнить что-то невнятное, войдя в состояние транса.
Вскоре её речь стала более-менее разборчивой: