— Знаю. Прости, что напомнил, — Джон чуть придвинулся к ней, предлагая склонить голову к себе на плечо. Анна так и сделала.
— Давайте не будем об этом говорить, — попросила она.
— Как пожелаешь. Может тогда поговорим о твоей дочери?
Анна вскочила как ужаленная и воскликнула срывающимся от волнения голосом:
— Откуда вы знаете?!
— Тоже от ректора. Он не говорил с тобой об этом, но это не значит, что он не знает.
— Выходит, это ректор Гриффин заставил вас приехать?
— Отнюдь. Я же сказал, что это решение принадлежало мне.
Голос Джона был спокойным и ровным, как всегда, когда Анна начинала выходить из себя. Он действовал тонко, подводя её к самостоятельному осознанию ошибок, а главное — к их исправлению. Именно в этом заключалась суть его воспитания.
— Прошу, простите меня, сэр, я забылась, — Анна виновато потупила глаза. Учитель кивнул.
— Надеюсь, теперь ты готова меня выслушать? — дождавшись, когда она сядет, он продолжил: — Я вижу, как ты страдаешь, и хочу сделать хоть что-то, чтобы помочь. Там, в Обскуре, ты была совсем одна, в окружении врагов, но теперь ты дома. Ты пережила много потрясений, но пусть прошлое останется в прошлом. Пусть ошибки станут уроками, а не причиной для самобичевания. Я расскажу тебе кое-что, о чём знают только близкие друзья.
Осенью пятьдесят седьмого у меня родилась дочь. Её звали Синди.
Спустя всего пять месяцев после рождения она умерла у меня на руках.
Страшная эпидемия Белой Сыпи, по-научному Album Temerarius, в конце пятидесятых годов унесла жизни сотен младенцев по всей Дании. Хуже всего на свете созерцать смерть своего ребёнка… Именно тогда я решил посвятить жизнь преподаванию и ушёл с головой в работу, желая забыться.
И вот, спустя несколько лет, моей ученицей стала девочка, которая смотрела на мир напуганными глазами. Она боялась себя, боялась того, что ждало её в будущем. Она плакала и говорила, что устала, но не сдавалась.
Падала, но всегда поднималась, и это поражало!
Анна поняла, что речь идёт о ней, и устремила на учителя удивлённый взгляд: «Неужели вы действительно видели во мне всё это?»
Джон улыбнулся.
— Я полюбил тебя, как родную дочь. Мы должны были встретиться, понимаешь? Называй это как хочешь: провидением, судьбой. Мой путь привёл меня к тебе и сделал счастливым.
Анна опустила голову и задумалась, а Джон мягко приобнял её за плечи и прошептал над самым ухом:
— Даже когда твой мир останавливается, мир вокруг продолжает идти вперёд, и ты тоже сможешь.
— Но я утратила смысл…
— Это плохо. Смысл нужен всем, — согласился учитель и, подумав, добавил: — Живи ради любимых, ради тех, кого потеряла. Стань их продолжением, пусть они радуются в тебе, плачут и смеются. Но не наказывай себя за прошлое, ведь и они будут страдать. Не смотри в пасть пропасти и не ищи там успокоения, ведь оказавшись на дне, ты не найдёшь ничего, кроме бессмысленной пустоты.
«Если бы вы только знали, как близка я была к краю этой пропасти…»
А теперь? Смогла бы она теперь, после разговора с Джоном, наложить на себя руки? И вообще, было ли её решение единственно возможным, взвешенным? Конечно, нет! Все последние дни Анна думала о том, какие эмоции испытает няня София, обнаружив утром её бездыханное тело. Что произойдёт с её магией после смерти? Вырвется ли она наружу, как сказано в семейной «Легенде»?
«И почему всё это меня не останавливало?! Я снова думала лишь о себе. Была эгоисткой. Но я драконий маг! Служить другим — вот моё предназначение и единственная цель, от которой я всё время убегала!»
Джон не подозревал об этом внутреннем монологе. Он просто обнимал Анну и наслаждался драгоценными мгновениями рядом с любимой ученицей.
Тем временем часы над камином пробили полночь.
— Вот и весна наступила… — заметил Джон. — Мне пора собираться.
— Как? Уже? — удивление в голосе Анны смешалось с огорчением. — Разве вы не останетесь?
— Боюсь, что нет. Сегодня ровно в три часа ночи из порта Саутенд-он-Си отходит корабль до Эсбьорга[29]. Следующий рейс только через пять дней, а у меня на счету каждая минута. Боюсь не успеть увидеть жену перед тем, как…
— Конечно, я понимаю. Вас кто-нибудь сопровождает?
— Да, один из кузенов. Кажется, я слышал звук мотора автомобиля.
Анна помогла учителю подняться. Сделав напоследок несколько глотков своего лекарства, он подхватил с пола дорожный чемоданчик и, опираясь на трость и руку ученицы, направился к выходу из комнаты. Фина устремилась за ними.
У парадных ворот особняка уже стоял старенький серый пикап. Перед тем как сесть в него, Джон в последний раз крепко, насколько мог, обнял Анну и сказал:
— Феникс всегда восстаёт из пепла, а дракон и вовсе не горит, ведь состоит