— Дракон, не способный изрыгать пламя, лишён когтей и зубов, но он не умер! — её голос звучал надрывно, заглушая все шумы вокруг. — Укрощённый зверь, запертый в пещере, смиренно ждёт своего спасителя. И он будет освобождён! О да, он будет освобождён!
Когда пророчество было озвучено, Руя отступила на шаг и как ни в чём не бывало спросила:
— Что я сказала, дорогая? Надеюсь, я вас не напугала?
Анна огляделась. В зале почти никого не осталось. Ребята и учителя медленно тянулись к выходу, занятые разговорами друг с другом.
Пребывая в лёгком недоумении, она тем не менее первым делом постаралась успокоить Рую:
— Всё в порядке, не волнуйтесь.
— Правда? — обрадовалась та. — Ну хорошо, тогда я пойду к себе. Доброй ночи, мисс.
Анна проводила её растерянным взглядом. «Дракон, не способный изрыгать пламя… Что бы это значило? Пророчество адресовано мне, и, как я слышала, к ним лучше прислушиваться. Ладно, потом разберусь». — решила она и устремилась к крылу факультета лесной химеры.
Добравшись до вестибюля Цилинь, она остановилась чуть поодаль от двери гостиной общежития. Холодный свет луны, который проникал в холл через большое витражное окно, позволял разглядеть стены, украшенные природным орнаментом, и огромные мраморные колонны в виде мощных стволов лесных деревьев, которые поддерживали потолок.
Через несколько минут дверь гостиной со скрипом распахнулась, и Людвиг размашистым шагом направился к своей спальне с ключом в руке.
— Луи! — окликнула его Анна.
Он вздрогнул от неожиданности, замер на секунду и, резко развернувшись на каблуках, подошёл к ней.
— Да, мисс Лейн? — натянуто улыбнулся он. — Чем я могу быть вам полезен?
— Мисс Лейн? Как официально. Когда-то я была для тебя просто Энн.
Людвиг до последнего пытался избежать разговора с Анной, но она оказалась настойчивее, чем он ожидал.
— А чего ты хотела? — язвительно процедил он. — Мы уже не дети.
— Ты прав, мы не дети. Мы взрослые люди, которые через многое прошли и многое поняли. Но разве это что-то меняет?
— О, ещё как! Ты уехала, помнишь? Бросила меня, не оставив даже жалкой записки! А ведь именно тогда всё начало разрушаться!
Он не подозревал, что способен на подобную бурю. Всегда сдержанный и холодный, Людвиг забыл, что такое гнев, восклицания, срывающиеся с губ, но рядом с Анной не мог, да и не хотел прятаться за маской.
— В тебе говорит детская обида, — Анна оставалась спокойной. Она изучала его, пытаясь докопаться до сути. — Хочешь обвинить меня в своих бедах? Полегчало?
Людвиг растерянно отвернулся. Ему вдруг стало стыдно и гадко, ведь она была права: именно это он и пытался сделать. Вот только полегчало ли?
— Я слышал о гибели твоего отца, — сказал он задумчиво.
Стянув с рук перчатки, Анна показала искалеченные ладони.
— Я уехала не по своей воле. Мать отправила меня в Обскур, где я оказалась во власти Серпентум. Они пытались обучить меня тёмной магии, разлучили с драконом, мучили. Я сбежала, но вместо того, чтобы вернуться домой, последовала за человеком, которому отдала своё сердце. Мы поженились. У нас родилась дочь. Я была счастлива, но утратила бдительность и поплатилась за это.
Когда Оливия, моя дочь, получила от меня волшебную силу, в наш дом ворвались приспешники Чёрного Змея и убили её прямо у меня на глазах. Их привёл мой муж. Он оказался предателем и подлым трусом. В ту ночь мой идеальный мир охватило пламя, и он превратился в пепел…
Последние её слова растворились в тягучей ночной тишине. Анна стояла перед Людвигом, обнажая не только физические шрамы, но и каждую отметину на своей душе. Вместо того чтобы бередить его раны, просить довериться и открыться, она сделала шаг навстречу, подала пример. А что же он? Готов ли сделать то же самое?
— Зачем ты рассказала мне всё это? — робко спросил Людвиг.
— Затем, что мы похожи. Я знаю, как ты любил Нору, как дорожил её дружбой и каким ударом для тебя стала её гибель. Вас что-то разделило. Вы поссорились и оказались по разные стороны баррикад. Ты винишь себя в её гибели, но…
— Замолчи! Не смей говорить о ней! Ты ничего не знаешь!
— Нет, знаю. Я вижу тебя насквозь, и для этого мне даже не нужна магия.
Анна взяла его за руку. Её прикосновение было таким нежным и согревающим, но вместо того, чтобы притянуть её к себе, обнять, чего ему так хотелось, Людвиг выдернул руку и отшатнулся как ошпаренный.
Анна не шелохнулась.
— Ты можешь сколько угодно строить из себя недотрогу и последнюю сволочь, внушая всем вокруг отвращение и неприязнь, но я не все. Я знаю тебя, знаю, какой ты внутри. Все мы блуждаем во мраке, но нам необязательно идти в одиночестве. Если ты захочешь, я буду рядом. Всегда.
Сказав это, она исчезла в полутьме за поворотом стены.
Лишь когда её шаги стихли, Людвиг ответил:
— Я хочу…
Впереди был свет, яркий и притягивающий, а сзади только тьма. Куда идти? Назад или вперёд? Может вообще не двигаться и оставаться ровно посередине?
Из тьмы доносились какие-то звуки. Там кто-то был! Он звал на помощь.
Так отчаянно… Его крик становился всё надрывнее:
— Помоги мне… Помог… — голос оборвался.