Из стали и соломы полностью

– Ты говоришь точно как члены Гильдии Упокоения, – Мика вздохнул. – Пойдем.

Они присоединились к Артюсу, ожидая, пока Уорт пожмет руки своим соперникам по тренировочному поединку. Закончив, он трусцой пересек поле и остановился рядом с ними. Страж задрал рубашку, чтобы стереть пот с лица, и женщина-солдат, стоявшая неподалеку, присвистнула. Пастор подмигнул в ответ, но Шарлотта послала ей взгляд, в котором, как она надеялась, ясно читалось: «Занимайся своими делами, иначе я тебя заставлю».

– Вы хорошо устроились? – спросил Артюс. Его глаза сияли весельем. – Каково это – вернуться в столицу?

Шарлотта ощутила разрастающееся негодование. Принц смеялся, словно это было воссоединение старых друзей. Словно указ, подписанный им, не стал причиной смерти ее брата. Если физическое напряжение не выманило тьму, возможно, этого удастся добиться с помощью эмоциональной атаки.

– Значит, она заставила вас? – спросила Шарлотта.

– Что? – отозвался принц.

– Шер.

В голосе Мики звучала предупреждающая нотка, но он провел рукой по волосам и отвернулся.

– Указ, – пояснила Шарлотта. – Кардинал заставила вас его подписать?

Улыбка Артюса дрогнула. Он сунул трясущуюся руку в карман и наклонился к Мике, чтобы прошептать ему что-то на ухо.

– Я отлучусь на мгновение, – сказал тот, а затем исчез в коридоре, который соединял «джунгли» с дворцом.

– Думаю, нам нужно выпить воды, леди Сэнд, – предложил принц. – Чтобы прочистить горло от пыли.

Шарлотта заметила смену темы и вместе с Уортом и Артюсом пошла к шатру в дальнем краю поля. Тут не было стульев, лишь длинные столы, уставленные кувшинами с водой и подносами с деревянными чашками. Когда они втроем вошли под навес, слуга кинулся к отдельному столику, наполнил три бокала на тонких ножках и передал их Артюсу, Шарлотте и Уорту. Шарлотте казалось невероятно странным пить из хрустальных бокалов, когда она ощущала песок с тренировочного поля на зубах.

Артюс вздохнул:

– Не поймите меня неправильно, леди Сэнд. Хотелось бы мне, чтобы все произошло по-другому.

– Ваши слова звучат так, словно у вас не было выбора, – сказал Уорт.

Артюс рассмеялся, но в этом едва слышном звуке не было ни капли веселья.

– Указ издан, – сказал принц. – И даже если бы я захотел вернуть Орден на его законное место, подопечный Безмолвных Богов не обладает большой властью. А именно таковым я и буду считаться до моей коронации.

Слова Артюса звучали фальшиво – даже, возможно, заученно, – и Шарлотте захотелось разгадать его истинные намерения. Этот разговор казался ей испытанием. Пусть он стоял, одной рукой упершись в бедро, а в другой сжимая бокал, всей своей позой показывая безразличие, по выражению лица Артюса было понятно – он признал поражение. По тому, как он опустил плечи, по тому, как легко непролитые слезы выступили на его ресницах, Шарлотта поняла, что это чувство для него не ново.

Солнце поднялось выше, и тени под шатром сгустились. Артюс вздрогнул и немедленно вышел из-под навеса на солнце, а Шарлотта направила свое сознание в самый темный уголок «джунглей». Аромат лаванды хлынул из ее Стража и окутал принца, но в тенях ничего не было.

– Вы в порядке, ваше высочество? – спросила она.

Улыбка вернулась на лицо Артюса, и он передал свой бокал слуге.

– С чего мне быть не в порядке?

– Мика сказал, что вы видите разные вещи, – объяснила Шарлотта. – Вещи, с которыми мы, возможно, могли бы вам помочь.

Артюс фыркнул, и в его улыбке появилась печаль.

– Так же, как ваш Орден помог мне десять лет назад, когда погибли мои родители? Если вы позволите мне говорить честно, леди Сэнд, именно Орден выбрал этот указ задолго до того, как я его подписал.

Шарлотта разинула рот, но появление Мики спасло ее от того, чтобы бросить в лицо принцу необдуманный ответ. Мика передал принцу маленький серебряный поднос, и, хотя во время их поединка Артюс вел себя весьма легкомысленно, в оценивающем взгляде, которым он наградил Шарлотту, от былой беззаботности не осталось и следа. Он постучал по подносу изящным дрожащим пальцем.

– Я должен попросить у вас прощения, леди Сэнд. Пастор. Я не могу ждать.

Артюс снял крышку с блюда, на котором лежал флакон с ярко-голубой жидкостью. Стоявший рядом с ней Уорт напрягся. L’Аpaisement – «Умиротворение» – так назывался дурман, предназначавшийся для того, чтобы успокаивать или утешать. Считалось, что он делал страдания более выносимыми, но Шарлотта никогда не слышала о том, чтобы это средство использовали на территории королевства Ниво.

Артюс мрачно улыбнулся:

– Весьма уместно, что это мой цвет, не так ли?

Принц вновь встретился с Шарлоттой взглядом, и она надеялась, что он почувствовал ее искренность, когда заговорила вновь:

– Неважно, что случилось за эти десять лет. Сейчас вы можете нам доверять.

Артюс громко рассмеялся. Остальным солдатам на арене могло показаться, будто Шарлотта рассказала блестящую шутку. Зеленые глаза принца сверкнули.

– Люди часто говорят это. Леди Сэнд, я жду, когда кто-нибудь докажет это делом.