- Последние годы ты восхищалась одним из самых прославленных на поле битвы воинов в униатах – князем Ториком, но после того как увидела его воочию, твой пыл угас, - назидательно проговорила Лисса. – Неужели ты думаешь, что Хааматан не вызовет у тебя отвращение, и так уверенно ради сокровищ готова отдать старику свою молодость и красоту?… У тебя ничего не останется взамен, поверь, Милара. Я убежала прочь от неугодной судьбы, и пусть она все равно меня настигнет, но свой выбор по жизни я делала всегда сама по зову сердца и чести, а долг каждого человека разный, поэтому даже в этом деле тебе предстоит выбирать. Если ты воспротивишься решению отца, то не будет союза с тинголами, после которого навеки будут разорваны союзные клятвы наших предков друг с другом.
- Великому Князю виднее будущее нашего народа, матушка, - Милара опустила глаза в пол, чтобы не показывать, что её мнение ничуть не изменилось даже после слов княгини. – Гралы не одобряют противостояние родителю. Я исполню его волю. Быть женой тинголов не более противно, чем уехать в дризские леса и целовать ужасное лицо князя Торика, изрубленное поперек.
Она совершенно не понимала дочь, хотя скорее Милара еще совсем не понимала, что её ждало в будущем, но Лисса не собиралась так легко отпускать к чужеземцам юную девушку, пусть даже по её собственному желанию. Через несколько дней послы должны были добраться до Дерявы, и княгиня заготавливала им ответные речи и дары. Она заперла дверь в комнату, и в тишине ночи распахнула окно навстречу прохладному ветру и лунному свету. На груди княгини всегда висел старинный медальон. Лисса прикоснулась рукой к заветной цепочке и солонке, металл которой отливал тусклым золотом, но по составу был прочен подобно стали. Княгиня раскрыла крошечную крышку и высыпала на ладонь серый порошок. Прикасаться к нему было совсем небезопасно – прах волка, а точнее черноморца. До униатов уже давно дошли вести, что страна за Черными горами избавилась от древнего проклятия и вновь обрела чистоту крови. Теперь достать прах усопшего человека-волка было невозможно, да и раньше тела умерших запрещалось сжигать, лишь закапывать в глубинах земли. Только маги ведали свойства порошка, который Лисса аккуратно удерживала на ладони.
- Напоить его лунным светом для смерти и солнечным для жизни, - чуть слышно бормотала женщина, припоминая далекие уроки Двины, черноморского мага. – Смешать с маслом и указать человека.
Княгиня неподвижно стояла в отблесках луны, а когда она почувствовала жжение на ладони, быстро отошла в тень. На низком столе лежал раскрытый ларец из кости. Внутри было припрятано серебряное ожерелье в виде широких лепестков, в каждом из которых был выгранен драгоценный камень. Это дорогое украшение княгиня Иза приобрела несколько лет назад у фезского купца и собиралась преподнести сыну в день брачного союза, ибо уже давно Ведимиру надлежало связать себя клятвами с кривлической княжной, своей двоюродной сестрой. Но с нападением тинголов княжич находился вдали от дома, в ульских землях на берегу реки Пенной, сзывая под стяги велесов добровольцев, готовых обнажить оружие против безжалостных завоевателей. Нынче же она решила подарить ожерелье другому жениху. Будущий зять велеских правителей должен был получить достойный ответ на свое предложение: Лисса посыпала порошок поверх серебряных ячеек украшения, а после сбрызнула его прозрачным ароматным маслом, повторяя шепотом имя человека, чью грудь вскоре надлежало увесить тяжким даром.
Несколько лет назад Лисса уже испробовала силу серого порошка. Она сумела исцелить малыша Сигиря, когда он почти умирал в постели от падучей болезни. Тогда она молила о жизни и спасении, теперь призывала смерть. Ибо лишь окончательное уничтожение ознаменовало бы окончательный результат, к которому стремилась княгиня – счастье дочери и всех велесов. Она прикрыла крышку ларца и отложила его в темное место. На дне солонки еще перекатывались остатки серого праха. Память о верной подруге и помощнице… Двина, по-прежнему, находилась возле её сердца. Там же она берегла память о старшем сыне Лансе, которому принадлежал позолоченный амулет.
Великий князь Ведимир приказал расставить за стенами стольного города широкие шатры и навесы из богатых разноцветных материй, под которыми в раздольном поле готовились к приему полоров. Как и было предвещено, послы прибыли верхом на бравых тингольских конях, а вслед за их строем тянулись груженные телеги свадебных даров. Хааматан не поскупился на богатства, ибо слава о красоте дочери велеского вождя лишь приумножалась год от года. Восседая между обеими княгинями, Седрой и Изой, Ведимир с дружелюбием выслушал слова статного темноволосого полора. Шусть устелил около ног велесов изысканные ткани, на которые высыпал из полных сундуков золотые браслеты, кольца, серьги, брошки, на другой фезский ковер было выложено прекрасное оружие, а также в шатер привели боевого коня, украшенного золотой попоной, который Хааматан слал князю в знак дружбы и уважения.
