- Неужели вы допускаете мысли, что тинголам хватит лишь одной униатской девушки?! Они уже показали, что их жажда крови и богатства неутолима! Глупо надеяться, что брачный союз Милары и Хааматана что-то изменит, - возмутилась Лисса. – Спустя несколько лет тинголы лишь еще с большими претензиями посмотрят в нашу сторону, а потом дети Милары будут обнажать оружие против наследников Ведимира – вот к чему приведет эта дорога! Хааматан никогда не станет считаться с родичами жены, он, рассказывают, имеет вдобавок более десяти женщин в своем доме и уже два десятка детей. Милара окажется лишь очередной игрушкой, одним из украшений, богатой добычей, но не более. Я не желаю такой судьбы для своей дочери!
- Но если мы откажемся от его предложения, то полчища верховых чудищ вломятся на наши территории. К тому же Милара станет женой одного из самых сильных и могущественных правителей этих земель…
- Прежде вы должны спросить согласия у неё самой, - продолжала строгим тоном Лисса. Она даже не желала выслушивать доводы супруга о выгоде подобного союза для велесов. Княгиня давно обдумала все варианты и нынче не сомневалась, что счастье дочери для неё важнее спокойствия униатов, которым в любом случае придется сравнить свои силы с противником на поле брани, пусть они желали отсрочить это испытание. Но в противостоянии Лисса желала быть со своими детьми и мужем на одной стороне, а не в разных лагерях. – Милара была обещана вами в жены князю дризов. Вы должны исполнить данные клятвы, это скрепит отношения между униатами, и, объединившись, возможно будет дать отпор войскам тинголов, которые никогда прежде не знавали наших лесов. Если заманить захватчиков в ульские топи…
- Зачем искать войну, если можно заключить мир, - перебил жену князь. – А с дочерью я уже переговорил, и она стремится к этому браку всей душой, так что мы примем послов с открытыми дружескими объятиями и передадим им радостные вести. Я знаю, что вы, княгиня Иза, не страшитесь сечи, в которой возможна гибель вашего супруга или сына, но бояре и я желаем чистого неба и земли в союзных краях. Тинголы захватили огромные просторы. Чтобы их удержать, они также ищут мира и союза с соседями. Брачные узы лишь укрепят эти взаимные стремления.
- Если вы полагаете, что тинголы ослабли и истощили свои войска, отчего ж так быстро отдаете за шелка и ткани свою дочь в руки чужеземцев?! – вскричала Лисса. – А если вы осознаете их настоящую мощь, то поймите, что их мечтания не утолит одна лишь красивая велеска. Они пойдут на нас с мечами, и все полученные ныне дары вы отдадите обратно, а в придачу все земли и богатства. Да и где былая гордость велесов?
- Я хотел услышать от вас слова поддержки, ибо предполагал, что подобные речи выльются на меня из уст других князей, - грустно произнес Ведимир, недовольно поглядывая на жену. – Но вы как обычно имеете свое суждение. Только теперь я вижу, что причина его не забота о народе, а вызвано оно одним тщеславием и честолюбием. Я же не могу впадать в пустые грезы. Униаты еще слишком разобщены, чтобы воевать с тинголами.
- Вы не грезите, уважаемый супруг, - резко ответила Лисса, пожав при этом небольшую ладонь Сигиря, который во время разговора переводил непонимающие взгляды от одного родителя к другому, - вы всего лишь ослепли от страха за грядущее. Униаты слабы, но именно неприятель на пороге должен, наконец, предать забвению все былые споры. Если ныне и велесы станут в сторону, то они удержат свои земли – но надолго ли? Тинголы заставят склониться дризов, после кривличей, сиригов, а потом и мы падем к их ногам.
- Но не можете же вы противиться решению самой Милары стать женой великого атана Хаама?
- Я приму этот выбор, если она действительно сделала его сама, - скупо ответила Лисса. Путники вышли на светлую поляну и вынуждены были прервать беседу, так как молодые девушки заставили прогалину плетенными корзинами, которые наполняли спелой ягодой. Лисса помогла спрыгнуть с высокого коня Сигирю, помчавшемуся в самую глубь красных зарослей, и задумалась над тем, что разговор с дочерью будет не менее горячим, чем с князем. В семьях униатов дочь не смела ослушаться отца и перечить его воле, но в то же время родитель не должен был насаждать силой свои решения. Ведимир любил Милару, пожалуй, даже больше чем сыновей, и она не чаяла души в сильном прославленном отце, всегда разделяя его убеждения. Так и нынче, Лисса не сомневалась, что, подобно отцу, в предстоящем браке Милара уже разглядела все притягательные стороны, но это не значило, что за их краем стерлась неприглядная плата и настоящая реальность.
