— Я звоню Кассандре, — заявила Ира и бросила трубку. Ребята не поняли, чем именно была страшна угроза «звонить Кассандре», ведь та ни помочь, ни помешать не могла. Но Кассандра Карась тут же пожаловалась Ничке, та рассказала Саше, Саша позвонил со свежими новостями Оленьке Субботе, отвлёкши её от солнечных ванн в разгар медового месяца, а Оля поведала Дамиру. Дамир поразмышлял, поспрашивал у знакомых, уточнил у супруги кое-какие детали и сделал звонок. Кравченко пока вернулись к Ире, а спустя неделю им с морского берега позвонила Ольга. «У нас для вас сюрприз! Можете считать это подарком на обе ваши свадьбы. Увидимся, дорогие!» Ян с Тёмой думали, что друзья всего лишь сделали в однушке в Гиньеве небольшой ремонт, и каково было их изумление, когда Оля с Дамиром, заглянувшие на недельку в Петербург, пригласили Кравченко в центр города, на Садовую улицу, в старинный, но прочный, отделанный изнутри и снаружи шестиэтажный квартирный дом и показали им новейшую двухуровневую квартиру с панорамными окнами. Тёма долго допытывался, не розыгрыш ли это; если нет, то сколько стоит месяц съёма; узнав, что квартира не съёмная, а купленная, продолжил расспросы, сколько платить за коммунальные услуги, сколько они должны Оле, если не должны, то в чём подвох, а если подвоха нет, то что он такого сделал как друг, чтобы заслужить расположение Оленьки. Суббота снисходительно покачала головой: «Поглядите, какой скромняга!» Ян, также знавший цену каждой вещи, подошёл к Дамиру и робко спросил, как стоит отблагодарить его за столь роскошный, до неприличного роскошный подарок. Ведь денег у их семьи совсем не было. Хассан благодушно похлопал юношу по плечу:
— Давай договоримся, Ян, что деньги вы будете отдавать только тем людям, с которыми по-другому вести дела нельзя: таксисту, например, или курьеру. А нам ваши деньги не нужны. Это подарок. Вы Олины друзья, а друзья моей жены и мне не чужие люди.
Ян нахмурился в серьёзной задумчивости:
— Т-тогда что мы должны вам за квартиру?
— Совершенно ничего, — Дамир решительно мотнул головой. Затем он оглянулся, странным взглядом окинул радостную супругу — а Оля как раз беседовала с Тёмой и Ритой, в очередной раз поздравляя счастливых молодожёнов, — и понизил голос: — И всё же есть одна просьба.
— Конечно, я слушаю, — с готовностью прошептал Ян.
— Не обсуждайте с Олей её прошлое. Ни намёков, ни разговоров, ни косвенно, ни прямо, никак.
Кравченко понимающе кивнул:
— Ра-ра-разумеется.
— Спасибо, — торопливо произнёс Хассан. — Надеюсь на вашу помощь, Ян.
Мужчина пожал руку юному знакомцу и стремглав бросился к милой супруге; его рука молниеносно обвила Олину талию, а другой ладонью мужчина вальяжно оперся на массивный дубовый комод в углу прихожей. Слишком многое Дамир любил контролировать. Яна Кравченко это смущало. Хассан недоговаривал, это было ясно. О чём-то они с Ольгой умалчивали, об этом умолчали даже Вишневские — а они, как мнилось Яну, обычно не терпят секретов. Яном овладело странное чувство. Молчать нужно было не только о том, что Дамир сказал ему, но и о том, чего он не сказал. И если вдруг это что-то вылезет наружу, о нём по-прежнему следует молчать в присутствии Оли. Либо в присутствии Олиного отца. О чём же именно? Беспокоиться об этом было рано, спрашивать — поздно, гадать — бессмысленно.
— Сегодня нас купили за несколько миллионов рублей, — осклабился Тёма и стал прихорашиваться перед зеркалом в прихожей. — А я того стою!
— Не понимаю, радоваться или бояться, — Ян закрыл рот кулаком.
— Ты пока размышляй, а я Рите джакузи покажу. Джо, присоединяйся!
Джоанна праздно вскинула брови и скрестила руки на груди.
***
