Три телеги с грохотом ехали по мощёной дороге и остановились у чёрных ворот. Стражники лениво спрятали мечи в ножны и направились к ним. Эти негодяи отпирали замки так медленно, что те, наверное, быстрее открылись бы сами. Возницы разделяли нетерпение Зафиры – шумно перебирали листы папируса, готовые получить причитающиеся им монеты.
Насир чуть ткнул её, указал на последнюю телегу, накрытую тонким полотном. Зафира затаила дыхание, когда они устремились через дорогу, прямо средь бела дня… ну средь сарасинского дня, серого и туманного. Вознице достаточно было просто обернуться – и он заметил бы их. А стражникам достаточно было просто взглянуть на дорогу.
С тревогой Зафира посмотрела на Насира, но он проигнорировал её взгляд, ослабляя верёвки, удерживавшие полотно на телеге. Девушка старалась не сводить глаз с затылка возницы. Наконец Насир поднял джутовое покрывало, приглашая её забраться в телегу. Ступая тихо и осторожно, Зафира, морщась, влезла между мешками с мукой и устроилась в дальнем углу. Головка гвоздя упиралась ей в плечо, как раз над раной. Наконец кони потянули телегу дальше. Небеса, этот план был совсем ненадёжным. Но если б она порвала мешок с мукой и присыпала себя – было бы лучше.
Насир поджал губы, явно думая о том же, но на это не было времени.
Скоро стражники повернутся ко второй телеге и сразу увидят незваных гостей. Принц ухватился за её край, чтобы подняться и последовать за ней внутрь – и замер. Стражники приближались. Khara! Их голоса звучали всё ближе. Кто-то крикнул – один из возниц, пожелавший оспорить полученную плату. Зафира почти ничего не слышала, так сильно стучала кровь в висках.
Ей совсем не нравился этот новый страх, парализующий её чувства, замедляющий бег крови. У Джаварата, питавшегося хаосом, не оказалось никаких полезных советов. Насир встретился с ней взглядом – в его серых глазах промелькнула паника.
А потом он набросил на неё мешковину, и всё померкло. Телега двинулась вперёд.
На пути в Крепость Султана Альтаир видел результаты своих действий за все эти десятилетия. Уничтоженные деменхурские деревни. Сарасинские лавки, сожжённые дотла. Он пожертвовал так многим, чтобы добиться благосклонности султана. Если бы он только знал тогда, что прислуживал своему даамову отцу!
– Наконец-то! – воскликнула Кифа, когда они достигли последнего отрезка сарасинской тьмы. Рассветные лучи Крепости Султана становились всё ярче с каждым шагом их коней.
Аравийцы бродили по песчаным улицам, слонялись в тенях. Финиковые пальмы покачивались на лёгком ветру, а вокруг их толстых стволов бегали дети. Женщины поднимали корзины с одеждой и фруктами, торговцы везли тележки с товарами. Для них новый владыка не был горем, не был бедствием.
Пока ещё нет.
Альтаир отметил про себя положение солнца. К настоящему моменту самозванец под личиной халифа должен уже лежать в луже собственной чёрной крови.
Было время, когда он завидовал хашашинам. Он видел, как Насир ловко пробирался сквозь толпу, а потом, сидя на крыше, наблюдал, как его цели падали одна за другой. Всякий хашашин двигался с невероятной грацией, но принц превосходил их всех.
Странно, как по-разному они смотрели на смерть. Насир видел множество кусочков, из которых складывалась личность. Альтаир видел множество людей, составлявших единое целое, и ценил контраст.
Его ладони вспотели от нетерпения.
– Помнишь дорогу?
– Ты же не видел дом Айи, – отозвалась Кифа, глянув на него. – Что, если я отведу тебя в склеп?
– Ты всегда такая мрачная, – заметил он. – Это
– Не знала.
– Ах, Одна из Девяти. Столько всего обо мне тебе ещё предстоит узнать, – промурлыкал Альтаир. – Я могу перечислить каждую комнату, каждую кровать и каждый раз, когда…
Кифа откашлялась:
– Знаешь, лучше не надо.
Улицы были мирными. Люди ходили вокруг, толпились у лавок со свежими овощами и фруктами так, будто ничего не случилось, и пусть город был почти так же тёмен, как Сарасин, судя по запаху выпечки, это были просто сумерки перед рассветом.
Альтаир заплатил мальчишке за кусок лаваша, намазанного лабне, и передал половину Кифе.
– Ты не выглядишь взволнованным, – заметила она.
Генерал перевёл на неё взгляд:
– Кажется, мы это уже обсуждали.
Они спешились и отпустили лошадей. Альтаир повёл Кифу по переулкам кратчайшей дорогой, проходя все те местечки, которые обнаружил за много, много лет и бережно хранил в памяти. Он остановился в своей любимой нише, расположенной между двумя домами торговцев и его собственным, с фонтаном, выложенным синей и красной плиткой, которую он сам заказал.
– Прекрасно, правда?
Кифа не оценила:
– Если тебе нечем заняться.
Альтаир вздохнул и указал на переулок, ведущий к дому, но замер, когда до них донеслись голоса и скрежет стали о камень.
– Это что, точильный камень? – прошептала Кифа, хмурясь. Её обритая голова поблёскивала. – Кажется, кто-то устроился тут как дома.
