Жозефина — Наполеону
Наварра
10 апреля 1810 года
«Сир, сегодня утром я получила вашу приветственную записку. Познав всю сладость разделенной любви и все страдания любви, более не разделенной, — исчерпав все счастье, какое способна даровать высшая власть, и насладившись счастьем восторженного обладания любимым мужчиной, остается ли мне желать еще чего-либо кроме покоя? Какие еще меня могут тешить иллюзии? Все они исчезли вместе с необходимостью отказаться от вас. Итак, единственное, что меня еще привязывает к жизни, это мои чувства к вам, привязанность к моим детям, возможность еще творить добро, а главное — уверенность в том, что вы счастливы.
Так что не сочувствуйте мне, что я теперь нахожусь здесь, вдали от двора, о котором, по вашему мнению, я должна скучать.
Не могу в полной мере выразить свою благодарность вам, сир, за то, что позволили мне выбрать себе приближенных, из коих каждый служит украшением приятного общества. И лишь одно обстоятельство причиняет мне боль, а именно — придворный этикет в одежде, соблюдать который за городом весьма утомительно.
Вы боитесь, что стоит этим господам дать малейшее послабление в плане костюма, и сохраненный мною титул тотчас потеряет в весе. Но боюсь, вы неправы, когда думаете, что кто-либо из них способен хоть на миг забыть о надлежащем уважении к женщине, являвшейся спутницей вашей жизни.
Их уважение к вашей светлости, вкупе с искренней привязанностью ко мне, усомниться в которой я никак не могу, служат для меня залогом того, что мне никогда не придется напоминать им о том, о чем, по вашему убеждению, им надлежит помнить. Мой почетнейший титул оставлен мне не потому, что я была коронована, а исключительно в силу того, что на меня пал выбор вашей светлости.
Ничто другое не имеет никакой ценности — одно лишь это служит залогом моего бессмертия.
Я ожидаю Евгения. Мне вдвойне не терпится его увидеть, поскольку он, без сомнения, доставит мне новое свидетельство того, что вы обо мне помните; и ему я могу без стеснения задать тысячу вопросов обо всем, что меня волнует и о чем я не имею возможности спросить у вас; как и о тех вещах, о которых вы не должны со мной говорить. Моя дочь приедет тоже, но позднее.
Короче говоря, в этой лесной глуши я чувствую себя совершенно как дома и умоляю вас, сир, не думать более, что вдали от двора нет жизни. Кроме вас мне не о чем жалеть, тем более что скоро со мной будут дети.
Жозефина»
