"Пустые гробы… Они погибли в реке и тела их никогда не найдут. Как никто и никогда не найдет тел наших погибших пилотов. Батя Павла своей жизнью и своей гибелью словно показал сыну, как надо жить и как надо умирать. А мне все это когда-то показала наша тетя Нина. Я запомню и это. Мне теперь за двоих жить придется. А смерть свою я хочу встретить вот так же, как и отец Павла. Как ее встретил МОЙ отец, так будет правильнее".
Картины продолжали сменять друг друга. Мальчишку отчитывали рассерженные мастера на заводе. Его били пацаны в подворотне, а потом сидел у колонки и холодной водой успокаивал свежие синяки. Потом его материл начлет аэроклуба за хулиганский пилотаж на У-2. Потом ее гоняли в хвост и в гриву в Одесском училище. Размазанным перроном промелькнули будни молодого летчика на Житомирской авиабазе. Потом было еще много всего. И вдруг сюжеты замедлили свой бег.
"Чего это? Никак эта чехарда помедленнее пошла. Может, что-то важное кажут. Раз так заострили мое внимание на этом. Ну, там экстренное сообщение Совинформбюро. Только вот я пока никак не пойму. Где это мы? Вроде не Житомир".
Павла ощущала себя сидящей в знакомой кабине И-152. Мотор урчит на малых оборотах. Полупрозрачный диск винта гонит потоки прохладного воздуха мимо козырька кабины. Пилот поправляет очки на лице и вертит головой. Обрамленное верхним крылом небо покрыто далекими перистыми облаками. Мимо кабины с гортанными криками бегут какие-то низкорослые люди в смешных треугольных шапках. На плечах у них коромысла со странными квадратными ведрами. Грозно кричит чуть более высокий человек, который бежит рядом с этой цепочкой, подгоняя палкой отстающих. Павла не может понять кто это такие. Но летчика эта картина видимо уже не интересует, он поглядывает на стоящего у края поля человека с флажком. Наконец тот махнул флажком, и ее руки сами отпустили тормоза и прибавили обороты мотора. Разбег. Вот руки пилота привычно отрывают биплан от полосы и за ведущим разворачивают его в сторону моря. Море искрится солнечными зайчиками. Истребители делают несколько кругов собирая строй эскадрильи. Постепенно набирая высоту, самолеты все дальше уходят от берега. Вот ведущий покачал крыльями и начал с набором высоты забирать севернее. Оглянувшись назад, Павла заметила тающие в дымке контуры береговой черты. Характер полета меняется. Маневры становятся резче. Глаза пилота пристально вглядываются в туманную даль, выискивая далекую цель.
"Сивакин, если он наш ведущий, их явно видит. А вот Паша крутит башкой бестолково. Куда это он смотрит, балбес!? Ага, перестал тупить. А вот и они! Словно слепни за коровой вьются. Десятка полтора-два вроде. Нет. Вон там выше еще группа".
Отсвечивая в лучах утреннего солнца, чуть в стороне от строя советских истребителей, к побережью летит группа самолетов, издали похожих на неуклюжих птиц. Расстояние между группами сокращается. Впереди и ниже вражеской колонны идут какие-то незнакомые бомбардировщики, выше двумя группами вертятся истребители. Японские истребители она узнала легко.
"Так вот ты какой, Мицубиси А5М он же И-96. На фотографиях-то симпатичнее смотрелся, а на этих уродцев даже смотреть противно. Так мне противно, что я, видя вас, даже кушать не могу. Значит, будем мы сегодня с вами, приятели, драться. Ух ты! Это кто там раньше нас в драку полез?! Ну-ка, ну-ка. Да это же "ишаки" на 96-е спикировали! Эй, "длинноухие", нам добычи оставить не забудьте! Угу. Наверное, у нас своя добыча будет. Серега нас на бомберы выведет. Ну, сейчас начнется".
Снова, как в том первом сне со всех сторон замелькали пушистые веревки пулеметных очередей. После первой атаки на бомбардировщики самолет Павлы оторвался от ведущего. Он уже самостоятельно пристраивался к двухмоторному японскому самолету, судя по всему, итальянского происхождения. Вот только о вражеском стрелке пилот-истребитель вспомнил видимо не сразу. Заградительный огонь оказался неточным. Истребитель Павлы сделал несколько скольжений, пикирование и горку, уходя из прицела, и сам ударил в ответ. Одна очередь. Другая. От кабины стрелка посыпались куски остекления. Вдруг по крыльям истребителя, словно охотничьей картечью хлестнуло несколько пуль.
"Японец на хвосте! Ну держись, Паша! За хвостом-то гляди, не зевай. Не, ну вот ведь олух! И чему его только Сивакин учил? Колун не спи, твою дивизию!".
Советский истребитель крутанул петлю и увидел у себя на хвосте "японца". Горка, правый боевой разворот. Японец попытался удержаться, но отстал и бросил противника.
"Виражат-то они черти хорошо, а вот двигатель у них слабоват, и скороподъемности маловато. Тем мы и живы. А сейчас-то нам куда? Ах, вот вы как, гады?! Паша, гляди!".
