– Смотрите, – прошептала Финет, и в ее голосе звучало торжество. – Вот что он делает с теми, кто ему перечит.
Лорк заметил меня первым и что-то шепнул королю. Его величество резко обернулся, а Финет решила, что дело сделано и решила ускользнуть.
Но я перехватила ее за руку.
– Пусти! – зашипела она, вырываясь.
Я лишь сильнее сжала пальцы.
Нет, милая. Теперь ты никуда не денешься.
Мне не было дела до ее мольбы. Я смотрела в багровые глаза короля – глубокие, жесткие, горящие жарким пламенем. В них жила сама тьма. Настоящая, древняя, магия, не знающая пощады, как и сам король. Но из каждого правила есть исключение.
Сейчас передо мной стоял не ехидный правитель, не великий полководец, не властный монарх. Передо мной был мужчина, выкованный испытаниями, с детства привыкший выживать, знавший цену власти и крови. Его травмы, его боль, его железная воля – все это было на поверхности и обнажено.
– Юсиль, что ты тут делаешь? – голос короля был спокоен, но в нем дрожала едва уловимая нить напряжения.
Я склонилась в поклоне.
– Дочь пятого вассала сегодня пришла ко мне и предложила открыть глаза на характер вашего величества, – ответила я прямо, не опуская взгляда.
Трое обвиняемых мужчин переводили растерянные взгляды с короля на меня, затем на Чайрат, словно ища спасения.
– Это очень интересно, – медленно протянул монарх. – Я тоже не против, чтобы мне открыли глаза.
Дочь пятого вассала, стоявшая рядом, рухнула на землю, прижимаясь лбом к холодным камням.
– Простите, ваше величество! – ее голос дрожал.
– За что? – король шагнул к нам, явно сдерживая свой гнев. – За то, что пыталась рассорить меня с невестой? Или за то, что ее руками хотела спасти своего любовника?
Даже у меня по спине побежали мурашки. Холод тона монарха был страшнее крика.
– Я… я хотела справедливости и честного суда! – девушка заломила руки, глаза наполнились слезами.
Над площадью повисла гнетущая тишина. Даже Лорк и его воины с опаской косились на короля. Сами провинившиеся, кажется, уже сомневались, действительно ли они жаждали этого «честного суда». И правильно.
– Что ж… – король выпрямился, и в его голосе зазвучала ледяная решимость. – В конце концов, правитель должен идти навстречу подданным. Значит, суд и казнь будут публичными. Решать будет народ. А пока – в темницу их.
И тут поднялся вой. Справедливый суд внезапно перестал казаться кому-либо хорошей идеей – даже Чайрат. А терпение короля, видимо, иссякло. Резко развернувшись, он схватил меня за руку и потянул за собой.
Я послушно шла за ним, но тревога сжимала сердце. Его пальцы сжимали мое запястье слишком крепко – не от злости, а словно он боялся, что я исчезну, если ослабит хватку.
Среди деревьев, уже недалеко от дворца, я остановилась и потянула на себя мужчину, заставив обернуться.
– Ваше величество… Вы расстроены? – спросила я тихо.
Он взглянул на меня, и в его алых глазах, обычно таких твердых, мелькнул страх.
Неужели он… боится моей реакции?
– Возможно, это мне стоит спросить: расстроена ли ты?
Он стоял передо мной, напряженный, будто ожидая удара. Будто готовился к тому, что я отшатнусь, отвернусь… брошу его.
От этой мысли у меня перехватило дыхание.
Молчание затянулось, и король, сжав губы, разочарованно отвернулся. Но я не дала ему уйти.
Плевать на условности.
Я взяла его лицо в ладони, заставив посмотреть на себя.
– В моих глазах есть страх? Печаль? Разочарование?
Он замер, словно не веря своему тому, что услышал. Сумерки окутывали аллею, окрашивая мир в синие тени, но нам было все равно. Смотря друг на друга, мы старались прочесть в душах друг друга.
И в этот момент я поняла.
Его слова о любви, его странные намеки – это не было легким чувством. Он не просто хотел меня. Он жаждал.
И теперь… он был в оковах собственных чувств.
Он любил меня так, что был готов простить даже свое убийство. Готов отдать трон, власть, жизнь – лишь бы я осталась.
Только мне это было не нужно.
Я не знала, что он прочитал в моих глазах. Но для меня он был идеальным. Да, жестоким – но никогда без причины. Да, властным – но не тираном. Он мог бы утопать в роскоши, но жил аскетично, словно не замечая собственного величия.
Я не встречала таких людей на Земле. Зато часто видела страх, ложь, боль. И потому знала цену тому, каким он был.
Я нашла лучшего мужчину в двух мирах. И не собиралась отпускать его.
Его пальцы вцепились в мой затылок, губы приблизились – и я, не выдержав, сама встала на цыпочки, чтобы встретить его поцелуй.
Первое прикосновение было нежным – будто проверка, последний вопрос.
А потом…
Он сжал меня в объятия так, что у меня перехватило дыхание. Его губы стали жадными, горячими, требовательными. Поцелуй углублялся, перетекая из одного в другой, сжигая разум, разливаясь огнем по жилам.
Я отвечала ему с той же страстью, впиваясь пальцами в плечи, словно боялась, что этот мужчина исчезнет.
Теперь я видела его истинное лицо.
И он – наконец – позволил себе быть увиденным.
Куда бы нас завели наши поцелуи – неизвестно. И выяснить нам это не удалось.
Пришел Догар – и все испортил.