— Честное слово, я не узнал бы тебя, если бы встретил где-нибудь на улице! — сказал Тарасий.
— Дорогой мой! Я и сам себя не узнаю! Мне уже казалось, что моя песенка спета, а судьба, видишь, решила, что я еще могу на что-то пригодиться.
— Судьба? Или наша партия? — улыбнулся Тарасий.
— Ваша партия, Тарасий! Наша партия, — несмело добавил старик, взглянув на гостя с виноватой улыбкой.
Он встал и показал рукой на бархатисто-зеленые склоны:
— Люди, которые превратили эти пустынные косогоры в цветущий сад, — мои товарищи. Вся моя жизнь била отдана этим кустам. Я мечтал о таких плантациях! Сейчас, когда я прохожу по наэкларским холмам, мне кажется, что я во второй раз родился.
— У вас здесь очень красиво!
— Погоди еще немного, дорогой мой Тарасий, и ты увидишь — вокруг твоего села холмы будут такими же! Я читал в газете, что вы организовали сельскохозяйственную артель?
— Да, решили хозяйствовать сообща. Сам народ решил.
— Прекрасно! Нам теперь предстоит выращивать новые культуры, а с ними крестьянину-единоличнику не справиться. Пусть ваша «Заря» первой и начинает.
— Нам нужна твоя помощь, Ладо. За этим я и приехал.
Старый агроном внимательно выслушал гостя.
— Только смотри подбери хорошего парня, — сказал он, узнав, в чем дело. — Нужно, чтобы он и трактором овладел, и полюбил мои саженцы.
Позавтракав на скорую руку, гость и хозяин отправились осматривать плантации. С Тарасия градом катил пот — столько ему пришлось бегать по склонам и по пригоркам, следуя за неугомонным стариком.
Тарасий возвращался домой, очень довольный поездкой. Старый агроном заразил его своим радостным настроением. Тарасий чувствовал прилив бодрости и сил, ему хотелось поскорее взяться за самые большие, самые трудные дела. «Как хорошо, что старый агроном пришел к нам!» — думал Тарасий, вспоминая его виноватую улыбку и его негромкие, но очень правдивые, честные слова. Подъехав к маглакским духанам, Тарасий встретил знакомых, на радостях поставил им угощение и сам с удовольствием выпил.
Был тихий, солнечный осенний день. Тарасий ехал, отпустив поводья, и сладко подремывал в седле. Сонные, приятные мысли смутно роились в его голове. «Завтра же нужно отправить человека на курсы трактористов. А кого послать? Гигуцу Уклеба или… Меки? Конечно, Меки! Второго такого работяги нет в «Заре Колхиды».
У переправы, о чем-то оживленно разговаривая, сидели женщины из артели, но, увидев председателя, сразу замолчали и начали умываться в реке.
«Ушли с работы, не под силу им. — подумал Тарасий. — Что ж, они правы. Не женское дело корчевать чертовы заросли». Выпрямившись в седле, чтобы не заметили, что он навеселе, Тарасий поздоровался с хмуро молчавшими женщинами.
— Здравствуй, — холодно и неохотно ответили те.
— Что — устали, работницы?
Никто не отозвался.
Тарасий хрипло усмехнулся:
— Чего ж молчите? Обиделись, что ль? За что?
— За то, что кое-кто на боку полеживает, пока мы тут надрываемся! — ответила жена Георгия Джишкариани Маринэ. — С сегодняшнего дня ноги нашей на Чиоре не будет!
— Это почему же?
— Мы себе все руки в этих зарослях изодрали, скотину и детей оставили без присмотра. А некоторые барыни сидят себе дома да охают, будто больные!
— Значит, из-за этого вы и бросили работу? Скажите мне, кто сегодня не вышел?
— Кто? Жена твоя не вышла — вот кто! Нашлась барыня! Чем это она лучше нас, а? — не повышая голоса, сказала Теона.
— Сравнила! Да она ж председательша! — язвительно отозвалась жена Джишкариани. — Чего это она станет тут вместе с нами надрываться?
Кровь бросилась Тарасию в лицо:
— Маринэ! Ольга и Теона не знают, что моя жена больна. Но ведь ты-то каждый день видишь ее и хорошо знаешь, что бедная женщина еле ноги волочит.
— Я тоже могла бы отговориться болезнью! — вдова Вашакидзе вынула из воды ногу и показала Тарасию опухшую ступню: — Видишь? Это я вчера укололась. А сегодня, как и все, вышла в поле. Если работать, так всем работать, а если нет, так и нам не повредит поваляться на боку.
У Тарасия сжалось сердце. Вот уже три месяца, как он ни разу не копнул лопатой у себя во дворе, не принес домой ни одной вязанки хвороста. Вся работа по дому легла на плечи больной жены. Куда ей корчевать кустарник! Вчера она не смогла даже подняться на чердак за сушеными баклажанами! А эти… злые, безжалостные люди! Не хотят пощадить измученную женщину. Тарасий хотел ответить им резким словом, но сдержался, сказал спокойно:
— Ступайте сейчас же обратно. Завтра на работу выйдут все.
Минадора срезала на огороде кукурузные стебли для теленка.
