И сотни людей, те, что сидели в зале, и те, что стояли за дверью, облегченно вздохнули. Завод будет жить… А для этих людей, которые жили это время страшной жизнью, для стариков, старух, молодых и совсем юных, для них, выросших в этом поселке, варивших сталь, плавивших металл, — для них завод был все. Лампа в руках старого горнового дрогнула. Кто-то крикнул:
— Выше!
И чьи-то молодые руки поднялись к старику, взяли у него лампу и подняли ее выше. Люди хотели видеть лицо человека, который сказал эти слова: «Завод будет жить!» Вместе с Андреевым, вместе с Кузьмой Григорьевичем, вместе с Царицыным, вместе с Телесовым, вместе со Старовойтовым, вместе со Староверовым, вместе с Ектовым, вместе с этими товарищами, которых они знали до войны, вернулось к ним доброе, светлое, советское…
Андреев спросил:
— Как вы тут жили, товарищи?
Но чей-то молодой страстный голос крикнул из глубины зала:
— А вы как жили, дорогие товарищи?
Это был от сердца идущий возглас.
Люди, пережившие страшные годы оккупации, истосковались по советскому слову. Они хотели услышать, что было там, на Урале, там, где жили советские люди. И Андреев рассказал им о том, что он хорошо знал: об Урале, о том, как сотни заводов с Украины, в том числе и из Донбасса, двинулись на колесах на восток, о том, как эти заводы были вновь построены на уральской и сибирской земле, о том, как люди варили броневую сталь для фронта, о том, как люди, не щадя своей жизни, отдавали и отдают все для победы.
Его слушали с огромным вниманием. Слушая Андреева, люди думали: «Вот он стоит перед нами, Павел Васильевич, наш главный инженер, в своей старой, хорошо знакомой всем довоенной куртке, такой же спокойный, как всегда, только поседевший за эти годы…»
Первые партийные работники, первые инженеры, хозяйственники, первые партийные и непартийные большевики, приехавшие на завод, составляли маленькую горсточку. Но каждый из тех, кто возвращался с Урала в Донбасс, привозил с собой какой-то чудесный «энзе» — неприкосновенный запас моральных сил, который каждый человек имеет и бережет для решающей минуты. Нужно было иметь большую силу воли, чтобы не пасть духом при виде страшных разрушений, и нужно было иметь глубокую веру в то, что восстановление нашего завода, нашего Донбасса по плечу советским людям. Эта глубокая убежденность в том, что нужно уже сейчас, не дожидаясь окончания войны, уже сегодня взяться за эту тяжелую, но благородную работу, — эта глубокая убежденность была всеобщей.
Ведя войну с германским фашизмом, наша страна в то же время своим могучим плечом поддержала творческие усилия народа, взявшегося за восстановление Донбасса. Огромные материальные фонды страна отдавала из своих военных резервов. Но был еще один фонд, который учитывался нашей партией и который был приведен в движение на заводах и шахтах Донбасса. Этот золотой фонд включал в себя творческую активность народа. Каким бы знанием и опытом ни обладали наши инженеры и партийные работники, приехавшие с Урала, но если бы они с самого начала не опирались в своих планах, в своей работе на массы людей, то они не добились бы успехов. Эту творческую активность учитывал в своих планах восстановления завода Андреев.
Нужно было начинать с малого. Вода и свет были первыми решающими узлами. Первые пятьдесят киловатт электроэнергии были добыты сложным, комбинированным путем. Сначала нашли паровую машину от подъемника доменной печи, потом вручную собирали станок, вручную вертели этот станок, вытачивая на нем муфту для мотора. А когда все это сделали, то получили двигатель мощностью пятьдесят киловатт. Осветили этой электроэнергией механический цех, потом с помощью этих же первых киловатт пустили полутонную вагранку, дали литье, потом этими же первыми киловаттами пустили мельницу и смололи зерно, чтобы накормить людей… Так было всюду. С этого минимума электроэнергии, добытого нелегким трудом, начинали в Макеевке, Горловке, Мариуполе. Зугрэс, обладавшая до войны колоссальной мощной силой, была разрушена врагом и тоже начинала свои восстановительные работы с этого минимума электроэнергии. Но даже имея всего только пятьдесят киловатт, нельзя было упускать из виду основные задачи первого этапа восстановления — борьбу за пуск четвертой мартеновской печи, прокатного стана «400» и доменной печи. В начавшейся битве за сталь это было главным направлением.
Младший техник-оператор Попова приехала на южный завод в один из дней войны. В Донбасс она поехала по собственной инициативе. Это было нелегко сделать. Ее долго не хотели отпускать с уральского завода, на котором она работала. Когда она говорила, что ищет не легкой жизни, а едет туда, где трудности, ей резонно отвечали, что теперь война и трудности всюду…
— Но ведь я еду в Донбасс, где сейчас очень много трудностей, — говорила она.
